Глаза у нее были почти круглые, слегка раскосые, с темной оторочкой, создаваемой не только густыми черными бровями, но и черными линиями, уходящими к вискам. Линии эти подчеркивали косой разрез глаз, и вместе с тем придавали округлому мягкому лицу очарование египетской экзотики. Мягкость… это впечатление он запомнил точно. Лицо девушки выглядело невероятно мягко и изысканно. И оно было иным. Совершенно иным.
Зеркало вновь затянулось клубами тумана, но на долю секунды в нем показался иной мир.
Луис удивленно смотрел на Рафта.
— Сеньор?..
— В чем дело? — повернулся Рафт.
— Вы что-то сказали?
— Нет. — Рафт уронил стеклышко на грудь да Фонсеки.
Перед ним вдруг появился Мерридей.
— Этот парень не дает себя осматривать, — нервно сказал он.
— Я с ним поговорю. — Рафт вышел, стараясь не думать о зеркале и чудесном лице. Разумеется, все это ему просто привиделось. Галлюцинация или самогипноз под действием света, отражающегося в зеркале. Впрочем, если честно, он сам не верил в свои объяснения.
Бородач стоял в кабинете Рафта и осматривал ряд банок с образцами эмбрионов. Повернувшись, он поклонился, и в глазах его мелькнула тень насмешки. Рафт удивился: это не был обычный бродяга. Его окружала аура элегантности, а свобода и грация движений говорили о хорошем воспитании и происхождении. Он с трудом сдерживал возбуждение, в его поведении чувствовалось некоторое превосходство, что совершенно не понравилось Рафту.
— Приветствую вас, сеньор, — сказал он, и его яркие глаза ослепительно вспыхнули. Впрочем, возможно, это было результатом высокой температуры. Голос у него был глубокий, но в нем звучали капризные нотки, вызывающие какие-то отдаленные ассоциации. — Я ваш должник.
Португальский Рафта был довольно плох, но он никогда не беспокоился из-за этого. Теперь же его охватило совершенно незнакомое прежде чувство — смущение из-за недостатка хороших манер.
— Вы можете расплатиться прямо сейчас, — жестко сказал он. — Мы не хотим, чтобы на станцию проникла инфекция, а вы вполне могли подцепить что-нибудь в верховьях реки. Пожалуйста, снимите рубашку, я должен вас осмотреть.
— Я не болен.
— Значит, вы быстро восстановите силы. Вы чуть не потеряли сознание, едва дошли до госпиталя.
В черных глазах вспыхнули дикие искорки, однако в конце концов мужчина пожал плечами и стащил потрепанную рубашку. Рафт удивился при виде мощного тела. Под кожей, похожей на бежевый шелк, перекатывались мускулы, распределенные так равномерно, что их выдавало лишь движение.
— Пауло да Коста Перейра, — представился бородач. — Гаримпейро.
— Искатель алмазов, да? — Рафт сунул термометр в рот Перейры. — Не знал, что здесь есть алмазы. Мне казалось, их лучше искать на Рио-Франциско.
Это его замечание осталось без ответа. Рафт прослушал пациента стетоскопом, тряхнул головой и попытался еще раз. Попытки найти пульс тоже ничего не дали. Сердце у этого человека не билось.
— Что за черт! — удивленно воскликнул врач, вынул термометр и облизал пересохшие губы. Температура да Фонсеки была ниже нормальной, зато у Перейры столбик ртути дошел до высшей отметки на шкале — 108 градусов по Фаренгейту.
Перейра осторожно вытер губы.
— Я голоден, сеньор, — сказал он. — Не найдется ли у вас чего-нибудь съедобного?
— Я сделаю вам укол глюкозы, — неуверенно сказал Рафт. — Однако… ваш метаболизм довольно необычен. Если вы будете в таком темпе сжигать материю своего тела, то вскоре заболеете.
— У меня всегда так. Я совершенно здоров.
— Наверняка нет, поскольку ваше сердце не бьется, — угрюмо возразил Рафт. — Полагаю, вам известно, что вы 400 представляете собой нечто необычайное? Такого просто не может быть.
Перейра усмехнулся.
— А может, это вы просто не слышите работы моего сердца. Спешу вас заверить, что оно бьется.
— Но если пульс настолько слаб, значит, оно не может перегонять кровь по сосудам, — возразил Рафт. — С вами творится что-то странное. Пожалуйста, лягте на эту кушетку. Нам понадобятся пузыри со льдом, чтобы понизить температуру вашего тела.
Перейра пожал плечами, но повиновался.
— Я голоден, — напомнил он.
— Мы вас накормим. Кроме того, мне понадобится немного вашей крови.
— Нет!
Рафт выругался, давая выход раздражению.
— Вы же больны, неужели вам это непонятно?
— Ну ладно, ладно… — пробормотал Перейра. — Только поторопитесь: я не люблю, когда меня трогают.
Рафт с трудом удержался от язвительного ответа. Набрав в пробирку нужное количество крови, он плотно закрыл ее.
— Дэн! — крикнул он. Ответа не было.
Куда, черт возьми, подевался Крэддок?
Врач вызвал Луиса и вручил ему пробирку.
— Отнеси это доктору Крэддоку. Результаты нужны мне как можно скорее. — Он вновь повернулся к Перейре. — Что с вами? Немедленно ложитесь!
Искатель алмазов сидел на краю кушетки и лицо его выражало дикое упоение; угольно-черные глаза расширились до невероятных размеров. Рафт несколько секунд вглядывался в них, пока они не утратили своего блеска, и как только это произошло, Перейра растянулся на лежанке, по-прежнему улыбаясь Рафт поспешно обложил его пузырями со льдом.
