Черты их отличала та же смесь силы и утонченности, характерная для лица Паррора. Как и он, воины были гибки и ловки. Было что-то тигриное в их движениях, а также во взгляде чуть раскосых глаз.
Легонько пожав плечами, Паррор отступил назад, а десятеро прибывших тут же направилась к Рафту. Хотя ни один из них не вынул оружия, тот почувствовал опасность и бросился к стене, к которой прислонил ружье, но видя, что, скорее всего, будет от него отрезан, остановился и выхватил револьвер.
Тонкая твердая полоска металла словно горячий обод обернулась вокруг его запястья, это Паррор взмахнул своим бичом. Револьвер упал на пол. Воины бросились вперед, но — странное дело! — никто из солдат не коснулся Рафта.
В дело пошли рапиры, окружив его сверкающей, смертельно опасной завесой. Со всех сторон пела танцующая сталь, поэтому Рафт, оценив угрозу, попятился и повернулся к Паррору. Однако тот успел уже дойти до выхода и теперь стоял в арочной двери, с интересом наблюдая всю эту сцену.
— Он говорит по-индейски? — спросил глубокий голос. Паррор кивнул. Солдат с загорелым лицом в шрамах вытянул руку в сторону Рафта.
— Ты пойдешь с нами добром?
— Куда?
— К Великому Господину.
— Так значит, не ты здесь главный, — повернулся Рафт к Паррору. — О’кей, сыграем в эту игру. Может, результат будет иным, нежели ты думаешь.
Паррор усмехнулся.
— Я уже говорил, что ты можешь пригодиться, — пробормотал он по-португальски. Остальное он произнес на таинственном языке людей-кошек, а когда закончил, солдат со шрамами задал ему краткий вопрос. Ответ Паррора, вероятно, его удовлетворил, потому что он опустил рапиру.
— Ну, ладно, Крэддок, идешь ты или нет? — спросил стражник, глядя на Рафта.
Крэддок? Рафт заговорил, но его прервал Паррор. Последовал очередной быстрый обмен фразами, но Рафт не стал ждать, пока он закончится.
— Меня зовут не Крэддок. Я Брайан Рафт и пришел сюда, чтобы найти его. Этот человек, — он указал на Паррора, — похитил Крэддока.
— Сожалею, — откликнулся Паррор, — но этот фокус не пройдет. Сейчас я ничего не могу для тебя сделать, потому что здесь правит Великий Господин. Ты должен поговорить с ним. Лучше тебе пойти с Ванном.
Ванн, покрытый шрамами воин, кашлянул.
— Он прав. Ложь тебя не спасет. Идем! А что касается тебя, Паррор…
Он произнес несколько слов на чужом языке. Глаза Паррора сузились, но он ничего не ответил. Острие коснулось шеи Рафта. С тоской поглядев на лежащий на полу револьвер, видя карабин и рюкзак в руках воинов, он неохотно двинулся вперед, напоследок послав Паррору жесткий взгляд.
— Я еще вернусь сюда, — пообещал он, а потом прошел через овальный портал и оказался в Паитити.
Снова и снова Рафта поражала трудноописуемая нечеловечность этой затерянной земли, не походящей ни на что, о чем он до сих пор слышал. Рафт читал рассказы о пропавших цивилизациях, об Атлантиде, Лемурии, о фантастических древних развалинах, сохранившихся до наших дней.
Однако в Паитити он ни нашел ничего, что соответствовало бы этим фантазиям: здесь не было города, похожего на сверкающую драгоценность на берегу неизвестного географам моря, это не был изолированный мир, совершенно отрезанный от всего окружающего. Королевство Паитити было настолько таинственно, настолько необычайно, словно находилось на другой планете.
Страна эта была слишком полна жизни, чтобы ее можно было принять за что-то иное, кроме яркой и живой действительности. С ошеломляющей витальностью, пульсирующей в Паитити, связывалось впечатление чуждости, которое подобно неуловимой вуали повисло между небом и землей, превращая эту долину в место одновременно благословенное и проклятое, более, чем какой-то другой уголок Земли.
Что-то пролилось сверху и коснулось почвы Паитити, ее деревьев и воздуха, кружащего среди листьев. И произошла перемена. Это неземное прикосновение изменило все, что здесь жило, и перемены не прекращались, пока все здесь не стало совершенно иным.
«Долина, вероятно, имеет метеоритное происхождение, — подумал Рафт, вспомнив увиденную с горы котловину шириной в пятьдесят миль. — И превосходно замаскирована». Ни одно из земных деревьев не подходило для этой цели, и потому их здесь просто не было. Глядя на залитый светом пейзаж, он мысленно вернулся к заполняющим зал могучим колоннам, которые увидел, едва выйдя из невидимой трубы. В сравнении со здешними деревьями, которые, пожалуй, вполне могли поддерживать небеса, они казались карандашами рядом со столпами Карнака.
По верованиям норманнов весь мир держался на Иггдрасиле — древе жизни.
Только самые крупные калифорнийский секвойи могли бы встать рядом с этими колоссами. Каждый ствол имел верный десяток метров в диаметре. Они росли через неравные промежутки примерно в полмили, и тянулись вверх, образуя поблескивающий зеленый свод, невероятно далекий от земли. Деревья высотой в пять миль! Подпирая зеленое небо, мощные столбы основаниями своими вгрызались глубоко в почву, подобно стрелам, выпущенным великанами или богами.
