— Железный дом беда не затронула, а шатры и все, что снаружи, сильно, господин. Особенно посадки. Все засыпало песком.
— Почему без ошейника, рыжая?
Я ойкнула, схватилась за горло — нет ошейника, под кроватью остался. Подняла сиденье байка, выхватила первый попавшийся, защелкнула… Это же ошейник с кольцом для цепи!.. Начальник только фыркнул в усы.
— Фых, простите бестолковую рабыню. Нас по тревоге подняли после бури. Мы проверяли, все ли в шатрах живы.
— Доложи хозяину, что ходила без ошейника. Свободна.
— Слушаюсь, господин, — вскочила на байк, поднялась в воздух. В пустыне села, сменила ошейник на скромный, но без кольца.
Когда вернулась в поселок, палатки уже зеленели очищенными от песка крышами. Я загнала байк в стойло и побежала помогать огородникам. Их грядки пострадали сильнее всего. Были грядки — нет грядок. Песком замело. Что делать — непонятно. Девочки стоят печальные.
— Держите ветродуи, — Линда раздала каждой по трубе с ремешком, чтоб на шею вешать. Щелкнула чем-то на своей, труба загудела, из конца ветер ударил. Направила в землю — песок полетел. Мы повеселели. Сначала углы грядок от песка освободили, потом — осторожно-осторожно, чтоб посадкам не повредить, принялись сами грядки от песка освобождать. Не так они сильно и пострадали, как вначале показалось. Но до обеда провозились.
Когда обеденный гонг прозвенел, собрались все вместе. Мы радостные, остальные злые и расстроенные. Успели только палатки снаружи пылесосами от пыли очистить. Теперь нужно изнутри пройтись и все вещи пропылесосить. Работы до вечера хватит.
— Парни, что вы носы повесили? Дворец три дня от песка чистить будут, вот кому не повезло, — утешила я их.
После обеда всей толпой провожали гостей. И обнаружили еще одну потерю. Навесы от солнца опрокинуло и засыпало песком. Тот, который самый большой, который из досок сколотили, а потом зеленым пластиком обтянули, ветром с места сорвало и кувыркало по песку, пока он на плоские детали не распался.
— Пустяки, — сказал хозяин. — Он свое дело сделал.
Простились с гостями. Петр отвез их к кораблю на своей летающей машине. Высадил не у опор, а рядом с пипочкой на вершине купола. И поскорее отлетел подальше. Корабль приподнялся на опорах, дал долгий гудок. А потом — не поверите! — втянул лапы, но не опустился, а остался висеть в воздухе на том же месте. Над пустыней пронесся второй долгий гудок, и корабль неторопливо поплыл вверх. Прямо на солнце.
Вечером меня по связи вызвал шеф.
— Привет, Влад. Дальнобойщики говорят, у вас там светопреставление.
— Скорей, день открытых дверей. Показали аборигенам мощь нашей техники. Потеряли день, зато избежим неприятностей в будущем. Надеюсь…
— Нет, я о песчаной буре. Дальнобойщики прислали снимки, от которых мороз по коже.
Вот это они зря… Им — приключение, а мне с шефом еще работать и работать.
— Ну да, был у нас ночью форс-мажорчик. На уборку территории весь день ушел. Второй потерянный день подряд. Обидно, однако. С другой стороны, Миу говорит, местные Столицу три дня раскапывать будут, а мы за день управились.
— Часто у вас такие форс-мажорчики?
— По многолетним данным местных синоптиков, раз в три года.
— Значит, жертв и разрушений у вас нет?
— У нас — нет. Даже огороды спасли, чего я не ожидал. В Столице все не так радужно, но за помощью пока не обращались.
— Тогда — до связи, — отключился.
Итак, контроль за нашей группой усилился. Чем же коты так заинтересовали КомКон?
В комнату впорхнула Миу.
— Хозяин, сейчас Амарру под колпак сядет. Пойдешь смотреть?
Обнимаю Миу за талию и веду в медотсек. Хвостики, с присущей котам деликатностью, в незнакомом, возможно, опасном деле пропустили даму вперед. И теперь заняли места зрителей у стенки. Миу на минутку выбежала и вернулась с сахарницей и столовой ложкой. Проверила фен и, успокоенная, села рядом со мной. Программа полностью повторяет программу Миу. Сегодня пишем минимальный словерный запас на минимальной скорости.
Со всеми контрольными проверками до и после, сеанс занимает четверть часа. Миу скармливает подопытной ложку сахара, помогает снять шлем и восстанавливает феном прическу.
— Оптимальная мощность сигнала для Амарру — два и четыре. У Миу было два и два, — сообщает Мухтар предварительный итог.
— В пределах индивидуального разброса, — комментирует Марта. И укладывает Амарру на единственную больничную койку.
— Сегодня будешь спать здесь.
А место под шлемом занимает Мухтар. Четверть часа — и мы имеем первого строителя-профессионала.
Мухтар съедает ложку сахарного песка и вопросительно смотрит на хвостиков.
— А вы, парни, чего сидите? Все интересное закончилось. Спать пора.
Утром я проснулся первым, но притворился спящим. Миу осторожно отодвинула мою руку, слезла с постели, лизнула меня в щеку и убежала куда-то. Вскоре из коридора донеслись приглушенные дверью визги восторга. Амарру обнаружила, что может говорить по-русски. Еще через минуту девушки получили мягкий выговор от Марты за шум и убежали на улицу. Ненадолго… Вскоре вернулись с Татакой. И прямиком к Марте.
