На записях со стратосферных ретрансляторов при максимальном увеличении видно, что караван остановился на ночевку на обычном месте у колодца. А утром отправился дальше обычным маршрутом. Только следующим вечером Линда догадалась пересчитать сарфахов. В утреннем караване стало на одного сарфаха меньше…
Мы пересмотрели записи со всех стратосферных ретрансляторов по десять раз. Линда нехорошими словами вспомнила всех, кто проектировал этот ретранслятор. Потому что инфракрасная оптика там была отвратительная и ночью не отследила всадника, который под утро покинул стоянку. А найти караванщика в пустыне днем, если он не хочет, чтоб его нашли… Телята сарфахов умеют закапываться в крутой склон бархана. Ложатся и дрожат всем телом. Песок сползает по склону и засыпает его. Только голова торчит. А если с телячьего возраста дрессировать сарфаха, он так и сохраняет это умение. Караванщик, ложится рядом, накрывает себя и голову сарфаха тряпкой под цвет песка и закапывается вместе с сарфахом. Можно рядом в трех шагах пройти и не заметить. В общем, следов этого караванщика мы не нашли.
Только вовсе не обязательно он задумал что-то плохое, как думает Линда. Если караванщики нашли новое озеро, они обязаны доложить об этом совету своей гильдии. Могли послать гонца. А что выехал под утро — так дал сарфаху отдохнуть. По ночному холодку сарфах может бежать быстро и долго. Почему не послали гонца сразу от озера? Так груз сарфаха надо равномерно раскидать по всем другим сарфахам. А это можно сделать только на привале. Я объяснила это Линде, но она все равно очень нервничала и злилась целую неделю. Хозяин со Стасом тоже встревожились. Но прошло уже две недели, и ничего страшного не произошло.
Вчера, когда летали во Дворец, Линда отпустила нас с Татакой на целую стражу. Татака, конечно, побежала к Марру. Ну и нарвалась — вместе с ним плац подметала. Нельзя в учебный зал соваться когда занятие идет.
Зато я с мамой Рритам досыта наговорилась. Ма, как увидела меня, обняла, осмотрела со всех сторон и сказала:
— Теперь я за тебя спокойна. Ты стала взрослой и твердо стоишь на ногах, моя девочка.
А потом я заглянула на кухню. Девочки, как увидели меня, бросили дела и поклонились уважительным поклоном — это с ладошками на плечах.
— Девочки, вы что? — обалдела я.
— Ты стала госпожой, Миу. Степенно ходишь, не бегаешь. Спокойная, взгляд властный, — сказала мне старшая по кухне.
Если б до этого с мамой Рритам не говорила, на пол бы села. А так схватила их в охапку, стиснула, пока не взвизгнули.
— Ну что вы, девочки? Какая из меня госпожа? Где вы видели госпожу с ошейником на шее?
— Спроси, где мы видели рабыню с кинжалом на поясе. Миу, тебе давно плевать, есть ли на тебе ошейник. Раньше красивые носила, а теперь… Нет, ты точно госпожой стала, можешь нас не обманывать.
Пришлось сознаться, что я теперь десятница, и в подчинении у меня четыре парня и шесть девушек. О том, что они свободные, говорить не стала. Все равно не поверят. Нужно месяц в оазисе прожить, чтоб в такое поверить.
Ранним утром, еще солнце не показалось, проснулась от звонка звонилки. Взглянула на номер — Терра с Беррой. Кнопочку нажала, к уху прижала — совсем ничего не поняла. Девочки между собой спорят. А прислушалась — страшно стало.
— Девочки, что случилось? — спрашиваю.
— Нет, ты слушай, не перебивай, — Берра как бы Терре говорит, но я поняла, что мне. — Солдат на улице видимо-невидимо, это неспроста! Бунт где-то. И все — в форме дворцовой стражи.
Хитрые они обе, секретятся. Я поскорее включила большой экран, вызвала меню ошейников, ткнула пальцем в ошейники Терры и Берры. Разделила экран пополам, слева квадратиком — восемь окошек с ошейника Терры, справа — Берры. Центральные окошки — телеметрия и биопоказатели. Сердечки у обеих бьются испуганно, даже цифры покраснели.
— Девочки, выключайте звонилку. Я вижу и слышу вас. Потом объясню, как, верьте мне. Говорить буду через ваши ошейники. Как хозяин со мной говорил.
Терра сразу поняла. Выключила звонилку — темно стало. Но я до этого разглядела, что девочки сидят в подвале.
— Теперь рассказывайте с самого начала, что у вас случилось? — спрашиваю я через ошейники, предварительно отрегулировав их громкость.
И девочки рассказали. Четверть стражи назад по городу проскакала на рысях колонна воинов. Сколько — они не знают, спали еще, но много. В их дом ворвалась рука воинов. Все пятеро — в форме охраны Дворца. У всех на рукаве — зеленая повязка. Проверили комнаты, согнали всех в самую большую, заставили назвать себя, сверились со списком. После чего отобрали у хозяев звонилку и сказали, что в провинции бунт. Поэтому сегодня — и до особого приказа — никому из дома выходить нельзя. Владыка, мол, заботится о своих наиболее ценных гражданах и прислал им охрану. Они и есть эта охрана. В общем, их дело — слушаться и не высовываться из дома.
