— Это что, может кому-то понравиться?! — пальцы хозяина ухватили мое ухо и заставили поднять голову. О, горе мне!!! На жезле хозяина наливались красным цветом бусинки крови. И… Звездочка ранняя, дай мне легкую смерть — пять царапин! Это когда хозяин внезапно дернулся.
— Я тебе задал вопрос! Это может кому-то понравиться??? — наседал хозяин.
— За каждую капельку крови — десять плетей, — прошептала я. И зарыдала в голос. — Я не хотела…
Хозяин отпустил мое ухо и скрылся за дверью ванной. Я испортила все, что можно. Осталось только ждать наказания. Но почему? Я на занятиях десятки раз это делала.
Потому что у людей кожа тонкая, дура безмозглая! Линда сколько раз на Шурртха жаловалась, надо было хоть раз задуматься.
— Господин, дай мне легкую смерть, но не позорь тело. Не руби хвост. Я честно жизнь прожила, мамой клянусь. Я не приходила на эту землю, чтоб отнять ее, я здесь родилась. Добрый господин, дай мне легкую смерть, молю тебя!
Я валялась в ногах хозяина, поливала слезами его босые ступни и молила о легкой смерти. Все рабыни говорили, молить хозяев бесполезно. Но что еще можно сделать? Он чуть не упал, когда я бросилась ему в ноги. Одним грешком больше, одним меньше… Мне все равно не вынести тысячи плетей. Разница лишь в том, легко помру или под плеткой.
Хозяин сел передо мной на корточки, поднял за плечи и прижался губами к моему носу.
— Чудо ты мое рыжее, непутевое. Грех ты мой межзвездный! Хоть бы у Линды спросила, как у людей минет делают. — И опять прижался губами к носу. А затем попробовал вытереть мне слезы. Из этого ничего не получилось, потому что они катились и катились. Он поднял меня на руки, сел на кровать, посадил мое дрожащее тельце себе на колени. Но тут же зашипел и посадил рядом.
— Неделя воздержания точно обеспечена.
— Хозяин, дай мне легкую смерть. Я сегодня столько натворила… Папа простит. Он поймет, что это был лучший выход для меня. Мама сразу поняла, что родила меня на горе — и на мечи бросилась. Это папа уговорил ее ребенка оставить. Надеялся, что сын будет, что серого окраса. А я вся в маму пошла…
— А кто у нас папа?
— Папа Фаррам. Владыка… — Ох, проболталась… А, какая разница. Все равно до вечера не доживу. — Передай папе, что я его очень любила.
Хозяин прижал меня так сильно, что даже пискнула.
— Глупышка ты еще, хотя и совершеннолетняя. С чего ты взяла, что я тебя на смерть отправлю? У вас что, необученных рабынь за первую ошибку — сразу на смерть?
— Я обученная!
— Это там ты обученная. А здесь, за четыре дня чему ты могла научиться? Там, небось, больше десяти лет училась?
— Сколько себя помню.
— Ну вот! Так что не кусайся больше. Иначе поссоримся. И хвостик я тебе тоже рубить не буду. Ты мне с хвостиком больше нравишься.
Вот тут у меня началась настоящая истерика. Первый раз в жизни. А хозяин отнес меня в ванну и… включил холодный душ!
Хорошее начало новой жизни, да?
Сначала замерзла под холодной водой. Потом хозяин пустил горячую. Затем начал растирать полотенцем. Я взглянула на себя в зеркало — ужас! Страшней смерти! Мокрая шерсть слиплась кошмарными клоками. Прижалась к груди хозяина, вся дрожу. Он тоже меня обнял, непонятные ласковые слова говорит, по спине гладит. А в голову всякие дурацкие мысли лезут, что вот, мол, хозяин и прочувствовал мое трепещущее тело. И еще понимаю, что между нами что-то изменилось. Я для хозяина не рабыня, а нечто бОльшее.
Тут в дверь постучала Линда и сразу вошла. Шеф, словно не прерывался, меня полотенцем вытирает.
— Шеф, Миу у тебя? Упс… Ой, что ты делаешь?
— Осваиваем с Миу личную гигиену.
— Мужчины!!! Шерсть полотенцем не высушить. Феном надо. У тебя, наверно, и фена нет?
— До сих пор был не нужен, — хозяин отпустил меня и ловко обмотался полотенцем.
— Через пятнадцать минут праздничный завтрак. Не опаздывать! Миу, за мной! — схватила меня за руку и повлекла за собой. Голую! В коридор! А хозяин задержал мою ладошку в своей руке.
Феном и щеткой очень быстро привели меня в порядок.
— Я самая глупая и самая везучая рабыня, — сообщила я Линде. — Что такое минет?
— Блин! Ты уже до половых извращений дошла, — растерялась Линда. — Я даже не знаю, как сказать. Мне надо с Мартой посоветоваться.
— Госпожа, я уже взрослая девочка.
— Точно. — Линда неожиданно села на пол, по-мужски разведя коленки в стороны и приглашающе похлопала ладошкой рядом с собой. Я тоже села. — Выкладывай, зачем тебе это надо?
— Хозяину не понравилась ласка тысячи иголочек. Очень не понравилась. Он сказал, что у людей минет делают не так.
— Я даже спрашивать боюсь. Ты… Ему… Сегодня утром?.. Ой, мама, роди меня обратно!
— Миу должна знать, что сделала не так.
— Ты не… Я не… Блин! Ты уже взрослая. Если в двух словах, то без зубов. Только языком и губами. Блин, блин, блин! Я же никогда этого не делала! Это изврат!!!
— То, что нельзя госпоже, можно рабыне. Нас так учили. Рабыня делает все, что прикажет хозяин.
— Шеф тебе не мог приказать.
— Хорошая рабыня сама знает, что дОлжно делать.
— Представляю, как он удивился, — хихикнула Линда.
