— Я, — поднимает руку Марта. — Мы не нашли мечей.
— Два у тебя есть, два у меня в шкафу.
— Начальник, прости засранку. Те, что ты у меня видел — они как раз из твоего шкафа… Но их два, а надо было четыре. Ну, я схватила четыре штанги микробура, но они такие несолидные, в красно-белую полоску… Я на кухню, обернула их фольгой, в которой мы мясо запекаем… Хотела из фольги клинки изобразить, но не успела.
— Бардак!.. А меня что, трудно предупредить было?
— Влад, честно, не успели. Вы уже на посадку идете, а мы еще без парадных штанов… Но мы же знали, что ты справишься! Мы в тебя верили. Ты король импровизации.
— Клоуны, — устало повторяю я, растирая щеки ладонями. — Был план, заранее согласованный и оговоренный. Нет, надо было… Ладно, проехали. Идем дальше.
— А дальше наша рыжая авантюристка поставила на кон свою жизнь, — говорит Стас. — Честное слово, не ожидал. Уважаю!
— Когда это?
Стас пускает на экран запись со внутренней камеры наблюдения. (По случаю присутствия гостей шла запись со всех камер.)
— Миу, ты знаешь, что происходит с рабынями, которые случайно узнали чужую тайну?
— Они исчезают, папа. Но Кррина — моя подруга. Если она исчезнет по моей вине, я этого не переживу. Папа, Кррина любит тебя. Давно и безнадежно.
— Она — рабыня. Прах у моих ног.
— Мама тоже была рабыня.
Стас останавливает запись.
— Фраза «Я этого не переживу» в устах прратта — не игра слов, — говорит он. — Ее надо понимать буквально.
— Блин! — с чувством произносит Линда. — Это когда Фаррам говорил, что рабыня не переживет позора, он намекал, что ее по-тихому удавят где-нибудь в подвале?
— Да, — сухо кивает Стас.
— Когда это было? — вскидывается Марта.
— Успокойся, все живы. Он это говорил, когда вручал нам Миу. Мол, если я откажусь, рабыня не переживет позора, — вспоминаю я. — Думаю, он просто хитрил. Отправил бы девочку куда-то на край света, а для всех — не пережила позора…
Некоторое время разбор полетов идет нормально. То есть, по-деловому, конструктивно и без эмоций. Пока…
— Шеф, а почему ты оставил Миу во Дворце? Ловишь момент истины? Как Владыка оценил визит?
— Не без этого, не без этого. Но есть еще две причины.
— Я вся внимание!
— Вторая причина — надо же малышке с подругами поболтать. А третья — пусть привыкает к самостоятельности. Она уже взрослая девочка. В отличие от…
Марта покраснела, закрыла лицо ладонями. Только плечи вздрагивают от сдерживаемого смеха. А с Линды — как с гуся вода.
— И что мы узнали?
— А это у Стаса спросим, — оборачиваюсь к аналитику. Наверно, зря спросил. На парня тоже хохотунчик напал. Надвинул на пол лица очки-терминал и машет руками в воздухе — файлы в виртуале перетаскивает да просматривает. Работает быстро, профессионально, но рот до ушей. Наконец, нашел, пустил видео на большой экран. Как понимаю, снято фронтальной камерой ошейника Миу. В кадре — Фаррам. Вертит в руках бильярдный шар. Голос Миу:
— Папа, они такие же, как мы. Так же едят, так же спят, так же любят друг друга. Начальники так же ругаются, девушки из-за них по ночам плачут.
— Девушки — это Линда?
— Ой! Проболталась. Пап, забудь.
— Уже забыл. Я не о ней хотел спросить, а о высоком в синей одежде без рукавов.
— Это господин Мухтар. Он хороший.
— У тебя все хорошие, — улыбнулся Фаррам. — Ты видела, как он мне этот шар передал?
— Да, пап. И кий тоже. Кий — это такая длинная прямая палка.
— А откуда он шар взял? У него же руки были пустые. И вдруг в руке появился шар… А потом из-за спины достал кий.
— Фых! Глупая рабыня не заметила.
— Постарайся узнать, как он это сделал. Хорошо?
— Хорошо, пап.
— Только не говори, что я просил.
— Ну пап, ты меня совсем за маленькую держишь. А я скоро паспорт получу!
На этом месте Стас останавливает видео, поднимает очки и разворачивается вместе с креслом. С укоризной гляжу на Мухтара.
— Мухтар, они — молодежь. Но ты-то…
— А что я? Меня Стас научил.
— Клоуны! — тихо, но грозно рычу я. — В следующий раз возьму в зону контакта цирковую труппу.
