Кафе «Ровесники» открылось даже раньше «Синей птицы», скорее всего, в 1963 г. Сеть молодежных кафе начала разрастаться, но не все они позволяли себе пользоваться услугами джазовых составов. Тем не менее, в «Ровесниках» играли джаз, хотя не помню, был ли там постоянный состав. Кафе находилось достаточно далеко от центра, где-то «на Соколе», поэтому особой популярностью не пользовалось. Однако, в нем в начале 1964 г. горком комсомола вместе с представителями Союза композиторов организовал прослушивание «коллективов», претендовавших на возможность играть в молодежных кафе. Благодаря оставшимся фотографиям помню некоторых участников прослушивания: квартет Владимира Кулля (с Алексеем Кузнецовым и певцом Генрихом Гиндиным), секстет Евгения Баранова-Адольфа Шейнина-Михаила Царева, квартет Михаила Цуриченко. Мы с Владиславом Грачевым в каком-то полутрадиционном составе тоже предстали пред очи жюри. Каких-нибудь практических результатов этого прослушивания не помню. А может быть, их и не было.
Уже прекратило существование кафе «Аэлита», уже начало отходить в сторону джаз-рока и разного рода и качества рока кафе «Молодежное», уже «Синюю птицу», остававшуюся еще с джазовыми крыльями, начали активно обживать художники-нонконформисты… Желание обрести новое место для более нового джаза, музыки Колтрейна, Коулмена, не давало покоя ни приверженцам этой музыки, ни энтузиастам-внештатникам комсомольских органов. В этом они нашли поддержку Союза композиторов, под помещением которого на улице Готвальда влекла свое существование общепитовская шашлычная. В этом помещении и начал с 29 апреля 1968 г. свое годичное существование музыкальный клуб «Мелодия и ритм», как его хотел именовать Союз композиторов, превратившийся вскоре в джаз-клуб «Ритм». На негативах фотографий, сделанных в день открытия, было написано «кафе мел. – ритм», хотя многие это название и не припоминают. Интересы любителей джаза представляла джазовая секция (были ли другие, сомневаюсь) со своим президиумом, собиравшимся всего пару раз для составления неких планов работы. Это было нужно Союзу композиторов… В кафе с первых дней играл один из инициаторов его создания, поменявший свою боповую ориентацию Алексей Козлов, вместе с переехавшим в Москву Александром Пищиковым (тенор-саксофон) В ритм-группе играли Владимир Васильков (ударные), Юрий Маркин (контрабас). Вторым составом был квартет Алексея Зубова с Валерием Булановым (ударные), Борисом Фрумкиным (ф-но) и – вероятно – Адольфом Сатановским (контрабас) (или квинтет с Леонидом Гариным (вибрафон). Частым гостем кафе бывал Герман Лукьянов. Вечер, когда в кафе играли ленинградцы – диксиленд «Гамма-джаз», – очевидно, был для меня поводом побывать в кафе, поскольку в 1968 г. я уже начал активное и многолетнее сотрудничество с Владиславом Грачевым в его Диксиленде.
1944 год. Наверное, самое яркое из первых впечатлений после возвращения в Москву из эвакуации – поход с мамой в МХАТ на «Синюю птицу». Какая-то волшебная сказка, в которой оживают окружающие нас предметы, а герои пьесы Мориса Метерлинка «длинной вереницей идут за Синей птицей». Она нужна им всего лишь для того, чтобы стать счастливыми в будущем, но им неведомо, что Синяя птица или вовсе не существует, или меняет окраску, как только ее находят и сажают в клетку…
Прошло двадцать лет. Ровно двадцать. И совершенно неожиданно я нашел свою Синюю птицу. Находилась она в небольшом полуподвале старого, дореволюционного дома на углу улиц Чехова и Медведева в Москве. Не буду преувеличивать высоту полета моей мечты о счастье, но было желание играть, играть регулярно, а не по воле случая, с такими же, как и я, любителями джаза. И оно вдруг – да, действительно вдруг! – реализовалось в стенах этого скромного помещения с вывеской на входе «Кафе «Синяя птица». К этому времени в Москве уже почти два года существовали кафе «Молодежное» и «Аэлита», ставшие настоящими центрами джазовой жизни столицы. На их маленьких сценах мне уже доводилось играть – в «Молодежном» – считанное число раз, а в «Аэлите» – довольно часто. И с теми, кто делал первые шаги в джазе, и со многими заслуженно ставшими известными и признанными лидерами московского джаза. Это был мир музыкантов-любителей, энтузиастов, фанатов джаза, где царствовали саксофонисты, трубачи, пианисты, барабанщики с дипломами инженеров, экономистов, архитекторов. Это была сцена, на которой уже утвердился современный джаз, получивший скромную, но аудиторию его любителей и ценителей. А сцена, какая бы она ни была маленькая, слушатели, даже если их число не превышало сотню, и, по сути, никем не ограниченный репертуар и стиль исполнения – это уже необходимое, а может быть, и достаточное условие для настоящего джазового творчества. Как бы это пафосно (модное словцо!) ни звучало.
%%%
