В палате уже сидел какой-то мужчина. Услышав стук моей палки о пол, он повернул голову, и я узнала человека, которого полюбила в другой жизни.
– Здравствуйте, мистер Эйвери. Я Эйвери… – собственная фамилия показалась мне чужой, и я запнулась, – Джейкобс.
Отец Джоша встал со стула, обогнул кровать и протянул руки:
– Я рад, что с вами все в порядке. Я рад…
Он замолчал, силясь совладать с эмоциями, и привлек меня к себе. Почувствовав в нем что-то родное, я не стала противиться.
– Мне
Он выглядел немножко иначе, чем я его помнила, но запах машинного масла был тот же. Я несколько раз всхлипнула. Мистер Эйвери затрясся, обнимая меня. Я положила руку ему на спину и закрыла глаза, стараясь не позволить нам обоим провалиться в яму отчаяния.
В открытую дверь постучали. Как только мы отстранились друг от друга, в палату вошел доктор Розенберг, загорелый и отдохнувший. Он улыбнулся мне:
– Здравствуйте, Эйвери. Ваша тетя сказала мне, что вы здесь. Сожалею, что не смог заглянуть к вам раньше: возил семью на Фиджи.
– Хорошо, – сказала я, сделав над собой усилие, чтобы не отпрянуть от него.
Доктор Розенберг просмотрел историю болезни Джоша и повернулся к его отцу:
– Мистер Эйвери, я говорил с доктором Уивер о вашем решении. Мы можем обсудить его позже.
Розенберг кивнул мне и приветливо улыбнулся, намекая, что я должна выйти, но я шагнула вперед:
– О каком решении? – Теперь мистер Эйвери показался мне еще более раздавленным. Мои глаза забегали между ним и доктором, а потом я испуганно посмотрела на Джоша. – Какое решение вы приняли?
– Эйвери… – Розенберг ласково опустил ладонь мне на плечо.
Я отшатнулась. Вдруг на одном из мониторов кривая пошла вверх. Все мы замерли.
– Видите? – произнесла я и, хромая, подошла к стулу возле кровати. Уронив свою палку, я взяла Джоша за руку. – Он слышит нас. Он знает, что мы рядом. Ему просто нужно еще немного времени. Я проснулась, и он проснется, когда будет готов.
Доктор Розенберг грустно на меня посмотрел и нажал кнопку громкой связи. Раздался резкий голос медсестры:
– Чем могу помочь?
– Мне нужно поговорить с мистером Эйвери с глазу на глаз. Пожалуйста, проводите мисс Джейкобс в ее палату. – Он шагнул назад и прибавил: – Извините, Эйвери, но вы слишком расстроены.
– Да, черт возьми, я расстроена! – Я тряхнула головой и, переведя взгляд на отца Джоша, умоляюще произнесла: – Пожалуйста, не делайте этого. – Слезы заструились по моему лицу. – Ему нужно еще немного времени. Еще чуть-чуть.
Войдя, Парсонс и Смит подобрали мою палку, а меня подняли со стула и осторожно повели к двери.
Я оглянулась:
– Пожалуйста!
Щеки мистера Эйвери были влажными, лицо в красных пятнах.
– Все хорошо, Эйвери, ш-ш-ш… – сказала Парсонс. – Давай вернемся к тебе.
– Парсонс, мягкое успокоительное, – бесстрастно распорядился доктор Розенберг.
– Нет! – взвыла я. – Пожалуйста, разрешите мне остаться с ним!
Тетя Эллен встретила нас на пороге моей палаты и помогла медсестрам запихнуть меня в постель. От отчаяния я совсем обессилела. Если все это было только сном, то почему мы не погибли при аварии, зачем мне все эти воспоминания, которые не отпускают меня, зачем при моем приближении у Джоша просыпается мозговая активность? Любовь нельзя увидеть. Это загадочная переменная в уравнении жизни. Кто они все такие, чтобы говорить, что правда, а что нет? Разлука со мной могла оказаться для Джоша равносильной смертному приговору. Но он стал для меня тем человеком, за которого я собиралась бороться.
– Это было! – завопила я. – Мы любим друг друга! Мы жили одной жизнью!
Парсонс наклонилась и погладила меня по голове, а Смит воткнула мне в вену шприц с успокоительным. Мой разум затуманился, тело отяжелело. Сопротивляться я уже не могла.
– Просто отдохни, моя дорогая, – сказала тетя Эллен.
Мои глаза закрылись, но снов я не видела. Я только провалилась в темноту и стала погружаться в нее все глубже и глубже под бременем своего горя. Я уже не знала, смогу ли еще хоть раз увидеть моего мужа.
Я ждала тетю Эллен, сидя в инвалидном кресле и наблюдая, как пациентов сажают во всевозможные автомобили и выгружают из них. Листья уже начинали желтеть, и осенний бриз насквозь продувал мой тонкий свитер.
Передо мной, взвизгнув, остановилось желтое такси. Водительская дверца открылась и закрылась. Когда я увидела вышедшего из машины таксиста, у меня перехватило дыхание.
– Вас подвезти? – спросил он.
Мои глаза заволоклись слезами.
– Нет, спасибо, я жду родственницу.
– Она уже едет?
– Приехала. Сейчас придет с парковки.
– Возьмите мою карточку. – Почему-то смутившись, он сунул мне в руку мятый бумажный прямоугольничек: – Звоните, если понадобится машина.
Я посмотрела на визитку и украдкой глотнула воздух:
– Спасибо, Мэл.
Он поковылял обратно и, не оборачиваясь, махнул мне рукой. Как только грязное такси отъехало, к бордюру прижалась арендованная машина тети Эллен. Она выскочила и принялась усаживать меня в салон.
– Кто это был?
– Мэл, – ответила я, прижимая карточку к груди.
