точно понял, только лишь на секунду заглянув в большие глаза Адель – она чувствовала не только
страх, она и испытывала сильную боль. И физическую и душевную. Он знал это потому, что сам
испытывал ровно то же самое. Как и у него, внутри у этой маленькой девочки жили свои злобные
демоны. Она всеми силами пыталась отогнать их прочь, используя по-детски единственные приемы,
которые знала, и испытывая просто неописуемую боль. Но по собственному опыту Дарен знал, что
избавиться от них было не так просто. А иногда и вовсе невозможно.
Легкие шаги за спиной, заставили его повернуться.
Волосы Эбби растрепались, а лицо было еще мокрым от недавних слез. Она на мгновение замерла,
когда её взгляд остановился на нем, но все равно подошла.
- Где Мэнди? – Еле слышно спросила она, оглядывая пространство.
- Я отправил её отдыхать, – так же тихо ответил Дарен. – Подумал, что колледж не так важен.
Эбби едва кивнула.
- Да, думаю, не сегодня. – Они оба молчали, и Дарен не осмеливался первым начать разговор, хотя в его
голове было столько вопросов, так болезненно давивших в самый центр, что сдерживаться с каждой
секундой становилось всё невыносимее. Она всё ещё нервно мяла пальцы, и не смотрела в его сторону.
А затем вымученно опустилась на диван и заговорила: - Наверное, тебе нужны некоторые ответы… ты
многое слышал и видел…
- Почему она кричит? – Тихо спросил Дарен, мысленно надеясь, что его самые худшие опасения не
подтвердятся. И что малышке за той дверью просто напросто приснился страшный сон. – Что с ней
происходит?
- Ей пришлось через многое пройти… – дрожащим голосом начала Эбби. Слова давались ей нелегко. –
Родители Адель погибли во время урагана «Сэнди», а кроме них у неё больше никого не было. Именно
поэтому маленькой двухлетней девочке суждено было оказаться приюте, – она выдохнула и немного
помолчала прежде, чем продолжить. – Её удочерили меньше, чем через месяц. Супружеская пара,
долгие годы мечтающая о ребенке, а после - не знающая себя от счастья. По крайней мере, всем так
казалось. – Она посмотрела на Дарена. – Наша жизнь непредсказуема и жестока. И порой даже к тем, кто слишком слаб и беззащитен и не способен отражать её удары.
- Почему ей так страшно? – Он опустился на колени рядом. Видеть муку в её глазах было непомерно
тяжело. – Что они делали с ней, Эбби?
Её взгляд наполнился такой лютой ненавистью, которую он никак не ожидал увидеть.
- Развлекались, – тут же прошептала она. – Получали удовольствие, причиняя маленькому
беззащитному существу невыносимую физическую боль. Вот этими самыми руками, - дрожа, но полна
решимости она подняла одну свою ладонь вверх, - он брал свой заточенный клинок и, пока она держала
свою связанную и рыдающую дочь, безжалостно резал им по коже, - Глаза Эбигейл остекленели, а
Дарен с ужасом осознал её слова. – Каждый гребаный день они издевались над ней… без наркоза, на
живую… рассекали холодным металлом… - голос Эбби сорвался, но решимость во взгляде никуда не
исчезла. – За что ей все это? Почему она так страдает? Ведь это не прекращается, Дарен, это не
проходит…
Он ощутил, как что-то внутри неожиданно ёкнуло. Пальцы непроизвольно сжались в кулаки, а гнев и
ненависть к этому ублюдку разрасталась в нем с каждой секундой всё сильнее. Он не понимал, какой
мразью нужно быть, чтобы причинять такие мучения маленькому невинному ребенку. Получать от
этого удовольствие и хотеть снова и снова…
- Ты нужна своей семье, - приложив усилие, сказал он, зная, что оставляет её вопросы без ответа. – В
баре несколько дней справятся и без тебя.
Эбби смотрела на него сквозь все еще не обсохшие слезы, и Дарен почувствовал, как мучительно её
полоснули его слова. Она ждала от него хоть какой-то поддержки. Хотя бы самой незначительной. Он
знал, что даже одного слова утешения ей было бы вполне достаточно, но, вместо того, чтобы успокоить, лишь позволил ей убедиться в его холодности и бессердечии. Он хотел бы обнять её и прижать к себе
больше всего на свете. Хотел бы отдать ей всё, что имел, лишь бы не видеть, как сильно она страдает.
Хотел бы сказать ей, что всё будет хорошо, но что-то сковывало его огромными железными цепями.
Внутри него всё разрывалось на части, но, сдерживая крик, он молчал.
Когда Эбигейл закрывала за ним дверь, Дарен сумел уловить промелькнувшую в её взгляде боль, и тут
же ощутил, как сжалось его сердце.
***
Дарен агрессивно колотил грушу, чувствуя, как с его волос и по спине стекает пот. Ему было
невыносимо думать, что эта маленькая, чудесная девочка прошла через самый настоящий ад. Ад,
который по своей мощи и силе не сравнится даже с его собственным чистилищем. Он бил все
интенсивнее и чаще, пытаясь представить на месте снаряда лицо того урода, который посмел поднять
на Адель свои грязные руки, посмел покуситься на её здоровье и психическое состояние. Да, он не знал, как выглядел тот садист, но это не мешало ему фантазировать о том, как он разбивает ему морду, а
