Мне только что звонила Холли. Его адвокат снова обратился в суд.
Он еле слышно зарычал. Этот жалкий любитель «позолоты» уже начинал его порядком напрягать. Это
было его второе обращение за эти две недели – он обвинял «Diamond Construction», а соответственно и
его владельца, в ущемлении своих чертовых прав. Конечно же, на заседании его аргументы не были
засчитаны, так как отказ компании от заключения договора не является противозаконным. Дарен не
знал, какую причину этот Индюк придумал на этот раз, но и копаться в этом не имел никакого желания.
- Позвони Гранту. Пусть с юристом разбирается юрист, – властным голосом ответил он. – А ты будь в
курсе всех дел. Я не хочу терять свое время из-за такого никчемного человека, как Дэмиен Гровер.
Пол тут же кивнул.
- Понял. Свяжусь с ним прямо сейчас, – он развернулся, чтобы выйти, но внезапно помедлил, видимо, вспомнив что-то еще, – кстати, а что за фильм у тебя был?
Этот неожиданный вопрос снова вернул Дарена к воспоминанию о недавнем разговоре с Эбигейл. Все
эти чувства и эмоции вихрем закрутились внутри…
- Я не помню, – резко ответил он, желая как можно скорее закрыть эту тему, но, дабы не навлечь на себя
подозрения, всё же добавил: – ты же знаешь, не смотрю всю эту романтическую чушь.
- Да… и я не стал бы спрашивать тебя, если бы мы нашли твою карточку. Элейн уже всю голову себе
сломала от раздумий, – он слегка усмехнулся. – Ладно, ничего. Может, вспомнит. Когда поговорю с
Грантом – сообщу.
Дарен кивнул, и Пол тут же вышел за дверь.
Он слышал музыку, играющую за стеной, веселье и смех, и понимал, что, несмотря ни на что, ему
придется туда пойти. Придется сдерживать себя в её присутствии и держаться холодно и отстраненно.
Так же, как и в их первую встречу. Он должен был доказать ей, что его слова – единственная правда, которую она должна понимать. И, как бы тяжело ему ни было, что эта самая правда никогда не
изменится. Один раз, много лет назад, он уже совершил подобную ошибку. Но затем заплатил за неё
слишком высокую цену. Теперь он знал - для того, чтобы выживать в этом мире, нужно уметь брать
свои чувства под контроль. Нельзя давать им даже малейшей власти, иначе они разрушат тебя до
основания. Растопчут. Сломают. Уничтожат. И как бы сильно ему не хотелось верить в то, что на этот
раз всё может быть иначе, изо дня в день колотя боксерскую грушу и отключая свой разум, он помнил
лишь об одном: что уже отдал свою душу, и что иного пути нет.
***
Эбигейл вышла в коридор с одной единственной мыслью – Майк был абсолютно прав. Как бы
старательно Дарен не доказывал ей, да и каждому вокруг себя, что в его жизни нет места чувствам и
обыкновенным человеческим слабостям, его неосторожные слова и поступки говорили совсем об
обратном. Она знала, что взяла именно ту самую карточку. Знала, что произнося те слова, он не играл, и
что они действительно шли от сердца. Сердца, которое билось внутри Дарена Бейкера, но которое он
всячески скрывал от посторонних глаз.
Этот мужчина с чем-то боролся. Она чувствовала это. Как и то, что его «противник» был невообразимо
силен. Что-то разъедало его изнутри день ото дня, и он видел лишь один способ противостоять этому –
закрыться от внешнего мира и не позволять никому увидеть его боль.
Может быть, ей стоило, наконец, хотя бы попытаться узнать, в чем было дело? И если не от самого
Дарена, то от человека, который определенно знал о нем всё.
- Эл, - она неслышно подошла к подруге, - могу я с тобой поговорить?
- Да, конечно, - она улыбнулась, отвлекаясь от игры с Адель, - милая, помучай пока дядю Грега, хорошо? А мы скоро вернемся.
- Хорошо, тетя Элейн, - радостно ответила девочка и в следующую секунду с криками «банзааай»
прыгнула Мартину на шею, повалив его на пол. Он рассмеялся и начал щекотать её, заставляя малышку
звонко расхохотаться.
- Ты хотела что-то спросить? – Предположила Элейн, когда они оказались в небольшой комнате,
напоминавшей кабинет.
- Да… – Эбби закусила нижнюю губу, пытаясь сконцентрироваться на главном вопросе. Она сделала
глубокий вдох, чтобы успокоиться, а затем позволила словам самим политься. – Я на самом деле
пыталась сама во всем разобраться, но разве это возможно, если этот невыносимый себялюбец либо
кричит, либо молчит как партизан? Я уже и с одной стороны к нему подошла и с другой, а всё, что он
может сказать мне, это: «не лезь в мою жизнь», – она развела руками и, не обращая внимания на
ошарашенное лицо подруги, продолжила. – Но я же просто хочу помочь ему. Просто пытаюсь показать, что всё совсем не так, как ему кажется. Что в мире всё ещё светит солнце и слышен детский смех, а это
значит, что даже если однажды ему сделали больно, это не означает, что так будет снова и снова.
Понимаешь?
- Да, но…
- Вот видишь? – Перебила она её. – А он не понимает! Кроме своей гордости ничего вокруг не видит.
Даже помощь мою принимать отказывается, будто бы у него таких предложений целый миллион, –
возмутилась она себе под нос и лишь после продолжительной тишины повернулась в сторону Эл,
осознав, что та до сих пор находится в некотором изумлении. Эбигейл вымученно закрыла лицо руками
