Этруски — создатели первой развитой цивилизации на Апеннинском полуострове. Возможно, этруски были «пришельцами из-за моря»; их первые поселения представляли собой процветавшие общины, располагавшиеся в центральной части западного побережья Италии, в области, называвшейся Этрурия. В эпоху наивысшего могущества этруски распространили свое влияние на значительную часть Апеннинского полуострова, вплоть до подножий Альп на севере и окрестностей Неаполя на юге. Покорился им и Рим.Книга известного французского историка Ж.-Н. Робера рассказывает о религии, военном деле, языке, письменности, искусстве и быте этрусков.
Есть ли у Этрурии своя история? Дюжина союзных друг другу городов, развитие которых шло неодновременно, и которые имели совершенно различные, а порой и противоположные судьбы — могли ли они иметь общую и единую историю? Без сомнения, правильней было бы говорить об истории этрусской цивилизации, об истории людей, которые пользовались одним и тем же языком, и которых объединяла общая религия.
Фактически, эти города (в греческом понимании этого термина), одновременно столь различные и столь похожие, объединялись сознанием своей принадлежности к одной и той же нации и отмечали каждый год это единство, избирая в храме бога Вольтумны, располагавшемся на территории Вольсинии, главу союза (rex Etruriae), символ их культурных и религиозных связей. Римляне, впрочем, рассматривали это несколько иначе и, начиная от Катона и кончая Титом Ливием, говорили об этрусском господстве в Италии, не выделяя господства того или иного города.
Поэтому мы будем говорить об истории Этрурии или, скорее, об истории этрусков, следы которой, впрочем, по большей части стерты. Археология говорит о существовании богатого и мощного народа, но сохранившиеся тексты, с одной стороны, не столь красноречивы, а с другой стороны, являются иностранными. Если этрусские свидетельства исчезли до их латинского перевода, греческие или латинские тексты, дошедшие до нас, очень обрывочны и при этом очень пристрастны. Мы знаем, однако, что латинские этрусковеды вроде Клавдия очень много писали об этой самобытной цивилизации, но все было потеряно за исключением нескольких отрывков, которые ограничиваются лишь тем, что упоминают главные конфликты между этрусками и римлянами, греками или жителями Карфагена. К тому же они очень предвзяты.
В связи с этим следует удовлетвориться историей, написанной крупными мазками, которая оставляет нас в неведении относительно ее внутреннего развития. Такой подход не является, без сомнения, бесполезным при рассмотрении мифа об этрусской тайне. Глядя на развитие событий с общей точки зрения, мы можем только удивляться быстроте, с которой эта цивилизация перешла от состояния зарождения к состоянию великого могущества, сопоставимого с могуществом других цивилизаций западного Средиземноморья, то есть Греции и Карфагена. На это ушло всего век или два, самое большее. Однако в этом не было ничего удивительного. Этрурия являлась первой цивилизацией Италии, но она была обязана своим ростом контактам с греками и представителями Востока, привлеченными туда естественным богатством земель.
Однако вопреки сказанному Катоном или Титом Ливием, эта культура была далека от того, чтобы господствовать надо всем полуостровом и, вопреки тому, что с энтузиазмом утверждают некоторые современные историки, она не представляла собой первой итальянской общности. Для этого надо будет дождаться Рима и социальных войн последнего века до нашей эры. Этрусская гегемония была реальна, но не всеобъемлюща, и она была в большей степени культурной, чем политической. История Италии в это время остается «трехполюсной»: ее пишут этруски, южные греки и италийские народы на заре их развития.
Благополучие Этрурии было, увы, непродолжительным. Ее богатства не могли не привлечь жадных и могущественных римлян. Они не пожелали терпеть рядом с собой соперницу, которая пользовалась вековым авторитетом, и которой — это факт — они были в такой степени обязаны.
Этрурия являлась первоначальным очагом, питавшим огонь итальянской цивилизации. Как отмечает Жак Эргон, этот регион двадцатью двумя веками позже станет аналогичной колыбелью для Ренессанса, как если бы у Тосканы со времен античности и до Нового времени была привилегия вызывать и пробуждать дыхание человеческого разума.
Вопрос происхождения этрусков не является сегодня центральным для этрусковедов, но до середины XX века он очень волновал ученых в ущерб, без сомнения, более важным и менее рискованным исследованиям истории этого таинственного народа.
Надо сказать, что современная дискуссия по этому вопросу основывается на очень древних источниках, которые уже основательно расходились с мнением историков античности. В их оправдание напомним о вкусе древних к легендам и их заботе о том, чтобы связать происхождение каждого народа с каким-то основополагающим мифом или с подвигами каких-то героев, в честь которых практиковалось название многих вещей и явлений.
