Месяцы, проведенные Арунтом во вражеском стане, сделали его другим человеком. Угар ненависти, заставивший его бежать к галлам, постепенно рассеивался. Все чаще он вспоминал мудрого и беззлобного старца. В памяти неотступно звучал напев флейты. Слезы застилали глаза. Может быть, так и надо жить, как этот старец, не причиняя зла ни людям, ни животным.
Но мысль о Велии, о ее презрении все же заставляла Арунта оставаться с галлами и вести их через горы и леса к землям расенов. И чем ближе была родина, тем тягостнее ощущал Арунт свою вину перед ней.
В горах у Луны Арунт бежал, но галлы его поймали. С тех пор Бренч не спускал с него глаз. Это был враг, хитрый и жестокий. Арунт знал, что нет преступления, на которое он не был бы способен. Показать ему подземный ход?! Он проникнет в город и вырежет всех мужчин. Женщин сделают рабынями и в колодках отправят на чужбину. Сможет ли он защитить Велию? А потом Бренн поставит его лукумоном над пустым городом, над полчищем крыс.
Горестные мысли гнали сон. Арунт забылся к полуночи. Сновидение было мучительным. Он видел Велию в шатре Бренна. Галл возлежал на ложе, а Велия с непокрытой головой, в одежде рабыни разносила яства. Галлы гоготали и показывали на нее пальцами.
— Арунт! — послышался голос. — Проснись, Арунт!
Арунт приподнялся. Женская фигура с покрывалом на голове. Кто бы это мог быть?
— Это я, твоя Велия, — сказала женщина, сбрасывая покрывало.
— Что же ты молчишь, Арунт? Ты меня не узнал? Или горе сделало меня другой?
— Нет! Ты все та же, — отвечал Арунт, покрывая лицо Велии поцелуями. — Любимая! Волосы твои, как прежде, пахнут аравийскими смолами. Я так ждал тебя, что лишился речи от счастья!
— И ты все тот же! — сказала Велия, положив руку на плечо Арунта. — Таким я тебя видела в дни унижения. Я знала, что ты придешь. Тайком я шила тебе тунику и обвязывала края золотыми нитями. Взгляни, она не хуже той, что тогда сожгли на площади. Надень ее. Ты войдешь в город лукумоном.
— Велия, — сбивчиво заговорил Арунт, — я тебе должен многое сказать. Помнишь того моряка, которого я ослепил? Я его встретил в лесу. Он стал пастухом. У него флейта. Если бы ты слышала, как играет старец! Даже волки приходят к его хижине. Мне кажется, что он прав. Звери ценят добро.
— О чем это ты, Арунт? Какой-то пастух, звери…
— Нет, он был прав, — продолжал Арунт. — Но уже поздно.
— Что поздно? Я не понимаю…
— А я тебя понимаю. Ты осталась той же, а я — другой, хотя меня зовут Арунтом и люблю я тебя, как прежде. Скажи, Велия, как ты попала сюда из города? Тебя выпустили?
— Подземный ход! Тот, что ведет в наши покои! Чернь не знает о нем. А жрецы… Жрецы ждут тебя, Арунт. Господство черни им так же ненавистно, как тебе.
— А власть врагов? — сказал Арунт. — Посмотри, что они сделали с виноградником! Они разрушают дороги, плотины, каналы, труд предков.
— Твои предки были лукумонами, а не рабами, — оборвала Велия.
— Каждый из нас раб своей земли, своего народа! — отвечал Арунт. — И прежде, чем стать лукумоном, надо родиться расеной. Помнишь могилу Порсены? Ее называют лабиринтом, потому что туда есть вход, но нет выхода. Я в лабиринте. Для меня нет пути назад. Граждане меня ненавидят за то, что я привел врагов, а враги — за то, что я не открываю городских ворот.
— Так открой же их! Что тебе мешает? Верни себе власть, отомсти врагам! Потом ты насадишь новые виноградники, восстановишь храмы. Клузий станет еще прекраснее.
— Нет, Велия! Я этого не сделаю. Нам придется расстаться. Уже светает. Идем, я тебя провожу.
— Трус! — закричала Велия. — Ты всегда был трусом. Заяц в шкуре льва! Ты не мог сохранить власть. Тебе ли ее вернуть? Это я сделаю за тебя. Я покажу подземный ход, приведу галлов в город.
Прежде чем Арунт опомнился, Велия выбежала из палатки и бросилась к шатру Бренна.
— Стой, Велия! — приказал Арунт. — Ты слышишь? Остановись!
Велия продолжала бежать, ни разу не оглянувшись.
На шум голосов из шатра вышел Бренн. Расчесывая растопыренными пальцами огненно-рыжие волосы, галльский вождь спросил:
— Что тебе надо?
— Я его жена, — быстро проговорила Велия, — оттуда. Мы знаем подземный ход. Хочешь…
Это были последние слова, которые ей удалось произнести. Дротик, брошенный недрогнувшей рукой Арунта, угодил в шею. Обливаясь кровью, Велия упала к ногам галла.
Бренн сделал знак, чтобы схватили Арунта.
В тот же день галлы сняли осаду города и двинулись на Рим. Клузийцы сочли это чудом и принесли жертву богам, отвращающим неприятеля. Но вскоре они поняли, кто спас город. Во рву нашли обнаженный труп Арунта со следами от ударов и ожогами. Беглец не выдал галлам тайны и погиб, как подобает мужчине.
Жрецы обмыли тело Арунта и одели в тунику, расшитую золотыми нитями. Его повезли через весь город на колеснице, запряженной четверкой коней, и похоронили, как лукумона, в гробнице предков. Велию положили рядом, так как она была его женой.