- На Васильки этот поворот, - показала Ева на дорогу, уходящую в редколесье. - А на Новую Деревню - следующий, рядом с просекой. Куда едем?
- Эх, была не была! Махнем на стройку!
Через полчаса езды по тряской, ухабистой грунтовке они выехали на вполне приличный участок дороги.
- Буржуи заасфальтировали подъезд к своим поместьям, - ехидно заметил Смирнов. - Но жлобство никаким богатством не прикроешь! Часть дороги так и оставили разбитой… Все равно ведь по ней ездить надо, сделайте же по-людски. Нет! Поближе к «имениям» асфальт положили, а подальше… пусть держава старается.
- Может, у них денег не хватило.
В ответ Славка долго смеялся - до слез.
Среди редеющего леса издалека виднелся свет прожекторов. Работали и по ночам.
- Да у них тут ударная стройка, - продолжал веселиться сыщик. - Идут на рекорд!
- Хватит иронизировать, - разозлилась Ева. - Лучше подумай, как нам разыскать Глеба. Что мы ему скажем?
Она проголодалась и хотела спать. Вторая бессонная ночь давалась труднее, чем первая. Но признаваться в этом Ева не собиралась. Тем более что Всеслав выглядел молодцом: сна ни в одном глазу и сам как огурчик - будто привык к круглосуточным бдениям.
- Думать особо нечего, - усмехнулся сыщик. - Посмотри на свой наряд! Плюс ночное время. Ну, зачем люди в трауре могут кого-то искать, невзирая ни на что? Сделай скорбный вид, и вперед!
- А если спросят, кто мы такие?
- Отвечай уклончиво, - посоветовал Смирнов. - И сразу начинай хлюпать носом.
- У меня по заказу не получится!
Ей пришлось замолчать, потому как они подъехали к наполовину возведенному особняку, где вовсю кипела работа. Свет прожекторов слепил глаза.
- Эй, вы кто? - подбежал откуда ни возьмись охранник в камуфляже.
Ева открыла дверцу и вышла. Парень оторопел, глядя на ее траур, на ее красивое, печальное лицо.
- Мы ищем Глеба Конарева, - всхлипнув и прижав к глазам носовой платочек, пробормотала она. - Помогите нам! Это срочно.
- Глеб? Не слышал о таком… - У парня язык не поворачивался спросить, что случилось. Как будто и так не понятно? - Эй, бригадир! - крикнул он, задирая голову вверх. - Спустись на минутку!
Разговор с бригадиром занял минут пять. Глеб Конарев у них не работает, но здесь, через два участка строится еще один коттедж.
- Вон, видите огни? - показал в сторону леса охранник. - Спросите там.
Незадолго до описываемых событий.
Глеб стоял у вагона электрички и незаметно оглядывался, чтобы Колька не увидел. Неужели Алиса не придет? Не захотела ехать, так пусть бы хоть проводила.
Стрелка часов неумолимо двигалась, приближая час отправления поезда. Стало ясно - Алиса не придет. Глеб опустил голову и вошел в вагон - так и ехал всю дорогу в тамбуре, бессмысленно глядя на пробегающие мимо дома, станции, на мокнущий под дождем лес. Дождь пошел сразу, как только отъехали от Москвы, - он словно оплакивал то прекрасное и мучительное, которое больше не повторится. Глеб знал, чувствовал - их с Алисой разъединяли этот гулкий ход поезда, этот дождь, этот сырой, грохочущий тамбур, эти бегущие вдоль насыпи подмосковные сосны. Московская зима, полная огней и мороза, колких метелей, страстных поцелуев в подъезде, миновала. Миновала и трепетная, сладостная весна, и теплая, дождливая половина лета. Все прошло для Глеба.
Неважно, что будут еще тянуться июль, август… наступит прозрачный, золотой сентябрь… Без Алисы это потеряет смысл и значение. Тускло раскрашенный сон, который придется досмотреть до конца, - такою станет жизнь Глеба. А может, не стоит продлевать агонию? Может, обрубить все одним махом, сплеча?
Эта мысль не испугала Глеба, и он понял, что дошел до самого края, где кончаются все дороги. Однако он все еще что-то делал: ехал в поезде, смотрел на залитое дождем стекло, думал… он даже вез с собой теплые вещи, смену белья… Завтра он приступит к работе - будет класть кирпич, поднимать вверх стены чужого дома… Ребята обрадуются, увидев его, начнут хлопать по спине, предлагать водку. Он наверняка выпьет - много, чтобы забыться. А потом в хмельном сне к нему придет Алиса… И никто, ни один человек не догадается, что жизнь Глеба кончена - раз и навсегда. Он их всех обманет, введет в заблуждение, притворяясь живым, тогда как на самом деле он умирает. Или уже умер…
- Эй, парень, что с тобой?
Глеб вздрогнул и очнулся. На него смотрел курящий мужик в ветровке и сапогах.
- Бледный какой… - пробормотал мужик. - Гляди, не упади. Двери-то автоматические - раскроются, и… поминай, как звали!
- Хорошо бы, - вздохнул Глеб.
- Да ты что, парень?! - возмутился мужик. - Инвалиды вон ходют, просют, на гармошке играют… а ты здоровый, с руками, с ногами - и киснешь? Работать, что ли, не хочешь?
Глеб со стоном отвернулся.
- Ну, ладно, ладно… не серчай, - примирительно забормотал мужик. - Курить будешь?
Глеб с отвращением покачал головой.
