По вечерам Мояри читает Арише сказки. Если в это время Герман оказывается дома (обычно он возвращается за полночь или, если был на дежурстве, то утром), он слышит громкий старательный голос Мояри. Как, придавая голосу грубости, она говорит за волка, встретившего Красную Шапочку, или, напротив, поднимает его на самый высокий для нее регистр, когда озвучивает речь младшего поросенка из сказки «Три поросенка». Когда Ариша засыпает, нянька, приглушив звук, смотрит до глухой ночи сериалы, семейным отношениям в которых она наутро и пытается подражать.
Мояри, как выясняется, очень интересуется историей пропавшей дочки Ломакиных. Собирает вырезки (то, чего Герман не может себе позволить), слухи, не пропускает новости, во время которых высказывает свое мнение о происходящем. Нянька не сомневается, что все дело в деньгах.
— У похитителей железные нервы, — заявляет она. — Изводят родителей, изверги, подготавливают к тому, чтобы те были готовы выложить все до копейки. Один психолог вчера говорил по телевизору, что требуется время для перестройки сознания родителей, перестановки их жизненных приоритетов. Стоит подождать, но немного, напоминая родителям о возможных страданиях девочки, и те выполнят любые условия, отдадут в буквальном смысле всё.
Однажды после прогулки, на которой Герман в очередной раз изображал счастливого и заботливого отца, катал Аришу на санках, помогал копать малиновой лопатой
Ариша сидит по своему обыкновению на полу и занимается лего — теперь новым и чистым (нянька то и дело отмывает детали в ванной). Мояри уставилась в телевизор, сидя на краешке дивана, вся подавшись вперед. Поворачивается к Герману:
— Ключи? Да, я подняла их с пола в прихожей. Прибила гвоздик у входной двери и повесила их. Теперь не будете терять.
Герман слышит ее голос, но не понимает ни слова: на экране телевизора Ломакины заходят в подъезд своего дома на Ленинградском проспекте. Белые, будто бумажные, пальцы Ольги пауком вцепились в темную куртку мужа. Журналист за кадром тараторит:
— Какую сумму запросили похитители? Вы будете платить?
Крупный план: Олег оборачивается и с ненавистью глядит в камеру. Лысая голова точно покрыта лаком — блестит и отражает зимнее солнце. Ноздри красного крупного носа раздуваются.
— У нас нет комментариев, — заявляет обернувшаяся вслед за ним Ольга. Запавшие глаза. Волосы собраны кое-как и уже растрепались. Чрезмерно изящные губы оплыли и побледнели. Ольга щурится от яркого резкого света, прерывисто и часто выдыхает пар в прозрачный холодный воздух.
Ариша подбегает к телевизору, изумленно тычет в экран:
Ариша все еще держит пальцы на экране.
— Да. — Нянька вытирает выступившие слезы. — Бедная девочка. Вот что бывает, Ариша, когда родишься у богатых родителей. А какая красивая малышка. Как вы думаете, Герман, девочка жива?
— Не знаю, — говорит он после паузы. — Смотря чего надо… тому, кто ее похитил.
— Понятно чего — денег. Только что сказали, что похитители запросили выкуп. Огромную сумму. Вот мерзавцы.
Ариша подходит к няньке и, показывая на экран телевизора, пытается что-то объяснить:
— Ма… ит… мо…
— Да, Аришка, где бедная девочка сейчас? Как подумаю о малышке, начинаю плакать — не могу. — Нянька вытаскивает из кармана желтого платья платок, вытирает слезы, шумно высмаркивается.
Ариша возвращается на пол к лего, но, усевшись, продолжает с удивлением смотреть на экран, будто пытаясь что-то уяснить.
— Выкуп? Вряд ли, — говорит Герман, поворачиваясь, чтобы уйти. — Столько времени уже прошло.
— Большой, очень большой, говорят. Главное, чтобы девочку вернули. Но счастья им с этими деньгами не будет. Судьба все равно накажет мерзавцев.
— Неужели? — Герман, передумав уходить, проходит в комнату и встает напротив няньки. — Вы, Рита, в этом уверены? В том, что судьба карает преступников?
— Абсолютно, так бывает всегда, рано или поздно. Все об этом знают.
