Массивная дверь закрыта. Ева поворачивает серебристую шарообразную ручку. В центре комнаты стоит большая кровать, а под двумя стенами расставлены стулья. На стульях сидят женщины. Их лица изуродованы и покрыты огромными шрамами. Кровать со всех сторон занавешена синим бархатом, но чем ближе подходит Ева, тем шире раскрывается занавес. В центре кровати лежит Человек-зонт. Рядом – обнаженные девушки, оборачивающиеся к Еве. У одной нет глаза, у другой рот разорван до ушей. Еще одна – без груди, четвертая – без рук. Ева застывает и чувствует только, как через все ее тело проходит ледяная волна.
– Все эти женщины принадлежат мне, – говорит Человек-зонт. – Они готовы любить меня и ощущать боль, которую я дарю. Ты должна знать, что я убиваю шаг за шагом, минуту за минутой.
Женщины улыбаются, поворачиваются к Человеку-зонту и начинают поглаживать его плечи, целовать шею, губы…
– Еще, еще… – доносится их шепот.
Ева поднимает руки, и из ее ладоней к постели летят серебристые зонты. Она отчаянно пытается сопротивляться силе, которая управляет ею, но руки ей не подчиняются.
Словно острые ножи, зонты вонзаются в женщин, разрывая их тела. Женщины стонут и воют. Человек-зонт смотрит прямо на Еву:
– Вот так примерно я их и убиваю.
– Ты маньяк, я не хочу иметь с тобой ничего общего! Ты мне отвратителен!
– Или я твой любовник-убийца, – улыбается Человек-зонт.
Ева стоит в центре комнаты и плачет. Фиолетовые слезы стекают к постели, Чел открывает рот, закрывает глаза. Весь он начинает светиться, затем, как и тела девушек, обращается в золу и исчезает.
Еве кажется, что она теряет сознание. Ее тошнит, и она выблевывает всю малину. Красная жижа заливает пол под ее ногами.
– Ева! Ева! – Мари трясет ее за плечи. – Проснись!
Ева открывает глаза. Вся она в холодном поту.
– Ты заболела? Тебе приснился плохой сон? – Мари вытирает полотенцем лоб и шею Евы, отводит слипшиеся волосы с ее щек.
– Это был плохой сон, не волнуйся, – отвечает Ева, задышав ровнее. – Дашь мне воды?
Мари бежит на кухню. Ева быстро вскакивает с постели и ищет стеклянный куб. Но его нигде нет.
Мари возвращается в комнату со стаканом в руках.
– Ты не видела стеклянный куб в моей постели или на полу? Ты же не брала его?
– Нет, не видела. Выпей воды.
Вибрирует телефон: пришло сообщение от Шшати.
– У меня есть заказ. Мне нужно в город.
На кухне царит переполох. Бабушка держится за голову и ворчит:
– Опять шшатинки, опять у них есть заказ! История повторяется. Господи, Ева, когда они от нас отстанут?!
– Какая тебе разница, кто заказчик? Что это меняет, Бабуль?
– По большому счету – ничего, но ты же знаешь, я немного суеверна. Брать второй заказ от тех же людей – плохая примета.
– Я пойду с тобой, – говорит Мари. – Я не могу здесь оставаться.
– Нет! – одновременно реагируют Бабушка и Ева.
– Я не приду с тобой на выполнение заказа, обещаю. Останусь дома у Мэри.
– Хорошо, тогда можно. Собирайся! – Ева улыбается.
Марат молча стоит, прислонившись к стене и держа руки в карманах. Ева замечает, что он не в духе, но ей нужно разобраться с путаницей в собственных мыслях. Она не хочет думать ни о Марате, ни тем более о Человеке-зонте. Только заказы, только работа, только война. Вот о чем ей нужно думать. Она должна освободить Артура из плена, привести его домой, свергнуть Герберов с трона, и тогда люди сформируют новую власть.
На прощание Ева пожимает всем руки и садится в машину. Бабушка стоит у окна и дает последние наставления.
– Бабуль, ну что ты так беспокоишься? Ты же знаешь, что я вернусь.
На Бабушкины глаза наворачиваются черные слезы.
– Шушан тоже так говорила.
– Я вернусь, Бабуль. Обещаю.
Машина отъезжает от гаража. У ворот стоят Лом, Арпине, Бабушка. Марата нет. Ева сигналит и уезжает. Выехав на главную дорогу, машина набирает скорость и мчится в сторону виднеющегося вдали желтого смога.
– Сначала поедем к нам домой, а потом к шшатинкам? – спрашивает Мари.
– Я поеду к шшатинкам, а ты – домой.
– Ты такая жестокая, что даже не позволишь мне увидеть Дэва? Ну пожалуйста, я приеду с тобой только на получение заказа, а потом ты поедешь по своим делам.
– Извини, Мари. Твое присутствие неэтично. В следующий раз возьму тебя с собой, честное слово. После завершения заказа мы встретимся с Дэвом.
Мари хватает Еву за руку и трясет:
– Обещаешь? Честное слово?
– Да, только руку отпусти, пока мы не перевернулись.
Мари открывает машинное зеркальце, причесывается, освежает помаду. Ее маленькая блестящая сумочка похожа на елочную игрушку. Да и сама Мари – как игрушка. Разноцветная, сложенная из конфетных фантиков. Розовые ножницы на лице делают ее еще декоративнее. Ева думает, что Мари обладает неописуемо яркой энергией, и понимает, что привязалась к ней, полюбила так же, как Бабушку. Почти так же.
Шшати ждет Еву в одном из частных домов на обочине привокзальной трассы. Она стоит у окна и смотрит на подъезжающую машину. Капли дождя сливают воедино белизну ее лица и розовый тон помады. Чернота глаз плывет вниз, и лицо стекает по мокрому стеклу.
