"Человек ли женщина, вот вопрос.
Человек или сопутствующее человеку существо?..
Может быть, это существо более важное, чем человек?
Может быть, как раз человек сопутствует женщине?"
"Ева" против "Лилит" – так назвал я злополучный рассказ. Придумать название – большого ума не требуется. Теперь, когда две хрупкие на вид девушки волокут меня за ноги по траве через ночной лес, где закончилась многочасовая изнуряющая охота, я понимаю, что, в сущности, никогда большим умом одарен не был. Идей хватало, сюжетов, историй за жизнь, анекдотов – в избытке, ума не хватало. И верно Женька мне говорила: не доведет графомания твоя до добра. Не довела.
"Ева" против "Лилит" – хорошее название к хорошему рассказу. Так я думал, усаживаясь за пишущую машинку. Идея пришла неожиданно, а значит, где-то подспудно зрела, и руки сами потянулись к чистым и белым листам.
"Ева" против "Лилит".
Все очень просто. Я представил себе такую ситуацию. В седой, как принято выражаться, древности все первобытные сообщества прошли в своем развитии через матриархат. Но допустим на минутку, что матриархат существует до сих пор, только в скрытой форме. Видимо, в свое время женщины-вожди пришли к выводу, что власть тайная гораздо более эффективна, чем власть явная. Две тайные межнациональные, не ведающие границ, организации со своими собственными тайными языками, паролями, информационными сетями, армиями и, само собой разумеется, службами безопасности раскололи мир женщин. В рассказе своем одну из организаций я назвал "Евой", а другую "Лилит" в честь библейских первоженщин. "Конкуренция между ними,- писал я,- борьба за конечную власть на Земле идет до сих пор, но действуют они настолько умело, так хорошо заметают следы, что мужской половине населения происходящее кажется вполне заурядным бытием цивилизации." Главный герой рассказа, молодой писатель, пока еще зарабатывающий на жизнь не литературными гонорарами, а работой в качестве инженера-электротехника, узнает о существовании "Евы" и "Лилит" совершенно случайно. Он написал рассказ об этом, прочитал его жене, а потом она пытается его убить. Он убегает от нее, но за ним начинается охота; женщины готовы растерзать его на части, и в конце концов они настигают его, и все кончается очень печально. Такой вот рассказ. Объем мне удалось нагнать в основном за счет легкомысленных псевдоисторических построений: мол, если проследить всю историю человечества, то нетрудно заметить, зная исходные обстоятельства, rbepds~ руку той или другой женской организации, спрямляющую прогресс. Конечно, в большинстве случаев они старались действовать через мужчин, но уж когда припирало… Вспомним такие фигуры, как Мария Стюард и Екатерина Великая. Или известных всему миру женщин, покушавшихся на жизнь видных политических деятелей. Кого, думаете, так боялись величайшие диктаторы, окружая себя многотысячными армиями охраны, ни в одной из которых не было женщин? Тот же Сталин-Джугашвили. Принято считать, что болен был, страдал манией преследования. Нет, на самом деле знал он, твердо знал, что не простит ему "Ева" самоубийства жены, а "Лилит" будет мстить за женские лагеря в Гулаге, да за колымский трамвай. Видимо, в конце концов добрались они до него: существует же и, кстати, периодически вновь и вновь овладевает умами версия, что умер Сталин не без помощи Берии, который, как известно, с женским миром повязан крепко был.
В таких вот и подобных им домыслах я и ухищрялся, вольно трактуя историю, смело отбрасывая неугодные, мешающие моей концепции факты, рядками раскладывая меня устраивающие. Какой глупец! Если бы я только знал, насколько прав, насколько близок к истине, насколько угадал.
Отпечатав и отредактировав на скорую руку текст, подобрав хороший эпиграф к нему из раннего Аксенова, я, очень довольный собой, понес его на рецензию Евгении, которая хлопотала как раз на кухне, готовя обед. Она быстро прочла, посмотрела на меня с жалостью и сказала так:
– Ну и чушь! Когда ты только бросишь, Андрюша, ерундой заниматься?
– Вот еще,- обиделся я.- Серегина знаешь? Он меня вчера просил написать что-нибудь этакое, необычное. Завтра же ему отнесу – пусть печатает в своей газете,- я отобрал листки.
– Ты что, всерьез собираешься нести это Серегину?
– Почему бы и нет?
– Ну, ты сам этого хотел!
И в ту же секунду Женечка, Евгения моя, нежная и преданная, ударила скалкой меня по голове. Я закричал, листки рассказа разлетелись по полу. Я едва увернулся от второго удара:
– Что ты делаешь?!
