Он стоит перед кованой калиткой (фиг через нее пройдешь!) и чувствует, как в душе оживает тот самый червяк. «Конечно, – думает майор, – не социальное жилье, в котором мы прозябаем! Нажила себе хоромы за наш счет!» Червяк набухает, делается толще и, превратившись в маленького удава, начинает душить. Еще минута – и он подберет с земли что-нибудь тяжелое, запульнет в окно, и не факт, что попадет в нужное. Зато наверняка примчится полиция (такие дома всегда под сигнализацией), глазом не успеешь моргнуть, как окажешься там, где сидел на нарах Краб.
Обратный путь пешком не одолеть, надо сесть на U-Bahn. В вагоне сидячие места заняты, но спустя минуту уступают кресло. Знакомая реакция: иногда и два, и три места сразу освобождают, инстинктивно пугаясь звезд и эмблем десантуры. Он вылезает на своей станции метро и, сокращая путь к дому, движется через сквер. В центре сквера пруд, рядом толпятся родители с детьми. Он часто наблюдал это столпотворение, только не мог понять, ради чего? Внезапно от толпы отделяется девчонка в синей куртке и вязаной шапочке, маленькая совсем, и бегом в его сторону! Остановилась, и вдруг по-русски:
– Дядя, ты военный?
Чумак едва не спотыкается – не ожидал!
– Был военным… – отвечает после паузы, – Но очень давно.
– Ты раненый, да? У тебя ножка хромая…
Майор с трудом (колено буквально скрипит) присаживается на корточки.
– Что обо мне говорить? О себе расскажи. Как тебя зовут?
– Машей зовут.
– Мария, значит… А здесь что делаешь?
– Мы с братом пришли. Он ходит в школу, поэтому мама нас сюда приводит. Только мне неинтересно, играть не с кем!
Юное создание, оглядываясь на толпу, приплясывает в возбуждении и тут же предлагает прогуляться.
– Не боишься? – усмехается Чумак.
– Не-а, не боюсь! Ты же военный!
В этот момент раздается:
– Маша! Komm her!
Девочка отмахивается, мол, отстань, и к ним направляется молодая женщина в черном пальто.
– Entschuldigen Sie… – извиняется, – Ein Kind…
– Да ладно, все ж понятно… – говорит Чумак, поднимаясь.
– Вы русский?! – удивляется женщина, оглядывая его с ног до головы, – Ну да, можно догадаться…
Словоохотливая мамаша открывает секрет: оказывается, здесь встречаются родители школьников из ближайшей Schule. Школа смешанная: немцы, турки, русские, поляки (кого только нет!), так что надо налаживать общий язык, вырабатывать толерантность.
– Что вырабатывать? – уточняет майор.
– Толерантность. Хочется быстрее семью адаптировать, мы ведь недавно переехали. Потому и старшего привожу. А это младшая…
– Я тоже хочу общаться! – влезает младшая.
– Лучше язык учи! Представляете: не хочет заниматься языком! А так нельзя. Вот дядя подтвердит: язык – надо учить!
– Не хочу учить! Хочу гулять – с дядей военным!
Чумак проводит рукой по шапочке.
– В следующий раз погуляем. Я тебя в зоопарк свожу!
– Хочу в зоопарк! Хочу в зоопарк!
Детские возгласы слышны вплоть до выхода из сквера, затем они затихают, а еще через минуту он на пороге дома.
Следующие несколько дней он почти не отходил от экрана. События вдруг покатились, будто камень, который столкнули с горы: экран буквально полыхал, одни падали на землю, смертельно раненые, другие горели заживо. Мир явно сходил с ума, однако безумие обладало притягательной силой, эта стихия засасывала, и сопротивляться ей было невмоготу…
Вскоре на пороге появляется Краб.
– Перемога! – восклицает возбужденно. – Ну, теперь покажемо!
Чумак не понимает, кому и что покажут, да и чувства победы не испытывает. Но от выпивки не отказывается (в честь «перемоги» выставляют две бутылки). Выпивают раз, другой, и Краб вдруг спрашивает: умеешь машину водить? Чумак пожимает плечами: права есть, только просрочены.
– Я пытаю: умеешь чи ни?
– Да умею, умею! Грузовик, бэтээр, боевая машина десанта – все водил!
– А легковуху?
– Два пальца об асфальт. А тебе зачем?
– Хлопцы хочуть москалей на трассе пресувать! Второй водила треба. Допоможешь, Мыкола?
Чумак задумывается. Он почему-то не поправляет, мол, зовите его «товарищем майором». Но и соглашаться не спешит, плохо представляя, как можно на немецком автобане кого-то «прессовать»?!
– Посмотрим, – говорит. – Дел много, Стелла туристов обещала привести.
Краб смотрит на майора, как на малое дитя.
– Шо ты вяжешься с этой москалюгой?! Давно б ее послал!
И опять он не спорит. Стеллу давно хочется послать, да вот беда – женщин Чумак не материт, запрещает кодекс военного. И деньги тоже лишними не бывают. Вот эта морда уголовная разве даст заработать? Не похоже; а тогда мечта вряд ли осуществится, Чумак до гроба будет жить в клятой германщине. А его гроб должен лежать в другой земле, в этом майор себе поклялся.
– Тут лежать не буду! – говорил он, поддав. – В этой земле майора Чумака не похоронят!
В один из дней к нему заваливает компания: Краб, телемастер Остап и некий Кирилл, чернявый коротышка с пронзительными глазами. Кирилл ниже спутников на голову, но те явно перед ним робеют.
– Сядешь за руль?
Коротышка буквально сверлит Чумака глазами.
– Может, и сяду. – отзывается майор. – Но предупреждаю: мои права просрочены.
