Впавший в ярость Вейдер вцепится в горло кому угодно, и даже умирая, утащит с собой в ад, вцепившись своими металлическими пальцами, проткнув ими грудную клетку и схватившись за ребра!
А это означает лишь одно: Вайенс добудет себе пару-тройку доз, как раз по числу важных ему боев — Император, Люк, Вейдер, например, — и сам устранит Ирис ещё до того, как до неё доберётся Вейдер. Или даже не дожидаясь этих доз, невелика потеря. В этом нет никакого сомнения.
Значит, надо действовать быстрее него.
А что она может, собственно?
Ирис затянулась сигаретой и покачала головой.
Ни-че-го.
Она находится тут на полулегальном положении и всецело зависит от Вайенса. Кто она, откуда — знает только генерал.
Кроме троих-пятерых людей никто не знает — её почти никто не видел, Вайенс скрывает ото всех Ирис — и это с его стороны разумно. Потом, когда аристократочка закатит истерику Вейдеру, а он начнет расспрашивать, а что это за женщина его оговорила, никто и не подумает связать её с именем Вайенса.
Та-а-ак.
Что из этого следует? Только то, что встреча с аристократкой будет организована Вайенсом где-нибудь в другом месте, не на Риггеле. Чтобы ничто не связывало имени Ирис с его именем. С ним. С тенью его.
Помнит ли Тёмный Лорд её? Если у него нет склероза, то помнит. Знает, что её якобы спас генерал? Да, наверное. Но это ничего не значит. Женщину ситху могли подсунуть специально — в это Вейдер поверит скорее, чем в то, что этот жалкий червяк Вайенс и есть его тайный и такой смелый недоброжелатель.
Судя по тому, как Дарт Вейдер унизил бравого генерала, он ставит его ниже пилота Альянса. В их с Евой отношениях он его не видит вообще, и точно знает, что сам по себе Вайенс так ничтожен, что его слово не решает ничего.
В голову великого ситха ни за что не придет то, что Вайенс всё же наберется смелости, и что ему хватит ума вклиниться между ними. Да он уже вклинился, подумала Ирис, покачав головой, вклинился в тот самый час и миг, когда лег на первое вливание императорской крови. В бою за Еву он прошел страшный и сложный путь, и ясно, что его ничто уже не остановит.
Впрочем, ситхи другими путями и не ходят…
Дарт Акс — ситх, такой же, как и Палпатин, такой же, как и Дарт Вейдер, нравится это кому-то или нет. Его не стоит сбрасывать со счетов — а вот и первый урок, который преподали ей ситхи. Не стоит недооценивать противников, даже если они кажутся ничтожными.
— Не стоит, — задумчиво повторила Ирис, и в её глазах засверкала злость.
Но она не Вайенс и не Дарт Вейдер. Такая мелкая единица, что её никто не замечает, а она видит всех. Сильные мира сего решили, что могут перемолоть её в муку, как давеча утилизатор грязные тряпки, но она будет сопротивляться до последнего.
— Тем более, что испытания на человеке прошли успешно, — злорадно произнесла Ирис, и в глазах загорелась решимость. — Видит бог, я волью себе эту сыворотку, если потребуется, и размозжу голову любому, кто попытается хоть пальцем меня тронуть!
Однако такое положение вещей заставляло шевелиться.
Если Ирис желала быть на шаг впереди, ей нужно было действовать!
Вайенс, как и Дарт Вейдер, страдал одним существенным недостатком — он опасно недооценивал противников. В частности, Ирис, которую, казалось бы, довольно хорошо уже знал и сам не раз отмечал, что её воля и способность сопротивляться обстоятельствам практически безграничны.
Изнасиловав её, он самодовольно думал, что женщина как минимум три дня будет приходить в себя, рыдая и залечивая душевную рану, другими словами — она растратит такое драгоценное время на пустые жалобы небесам, возможно, на алкоголь и на слёзы.
Но он заблуждался.
Впустив дроидов-уборщиков, чтобы они навели порядок в лаборатории, Ирис поспешила к себе, в комнату при медцентре, отведенную ей Вайенсом. Там она приняла душ и переоделась в неприметную тёмную одежду — чёрные брюки из плотной, но не сковывающей движения ткани, самого простецкого вида свитер, добротные высокие ботинки на толстой удобной подошве — в таких и подкрасться незаметно можно, если что, — и черная куртка из тонкой кожи, без каких-либо изысков. Выбор одежды объяснялся удобством, практичностью и незаметностью. В толпе таких серых, скучных, непримечательных фигур миллион, заметить и запомнить человека, ничем не выделяющегося, будет намного труднее.
Свои шикарные чёрные волосы Ирис после некоторых раздумий и колебаний собрала в узел. Сначала она хотела бесцеремонно отхватить их ножом и упрятать под капюшон или тёмную кепку, какую обычно носили на Риггеле охранники и уборщики — низший обслуживающий персонал, но потом вспомнила о том, что кроме опасной работы ей предстоит ещё и встреча с Евой, и опустила нож, лезвие которого уже перерезало несколько тонких прядей волос, скрипящих в сжимающей их ладони.
Разговор с Евой!
Ах, ты ж чёрт…