Девчонка затащила Ирис в заведение, где коктейли больше напоминали сладко-кислый компотик с вишенкой, а на что-то покрепче она никак не соглашалась.
Ирис, потягивая ароматную жидкость через соломинку, слушала трехсоттысячную весёлую историю из жизни тюремной охраны и в нужных местах смеялась, показывая все тридцать два зуба.
Адъютант находила, что они с новой знакомой отлично проводят время, то и дело покатываясь со смеха от собственного рассказа. Тоска.
Налившись своим компотом по самые уши, девчонка, наконец, захотела в дамскую комнату, и Ирис, воспользовавшись моментом, влила в её оранжевое месиво грамм сто коньяка.
Молоденькая офицер, вернувшись, залпом проглотила эту адскую смесь, и крыша её скатилась мгновенно. Наверное, вот что являлось причиной того, что она отвергала всяческие попытки Ирис заказать что-нибудь покрепче — девчонка абсолютно не умела пить. Ирис заказала ещё пару раз по сто коньяка, и это убило девчонку наповал.
Далее было разнузданное веселье, танцы на барной стойке и песни с такими же отвязными парнями.
Под конец вечера девушка не могла стоять на ногах.
— Идём, я отвезу тебя домой, — Ирис, поддерживая хрупкое тело, попыталась придать ей вертикальное положение, но девчонка гнулась в разные стороны, как тряпичная кукла.
— Ы-ы-ы, — ответила девица, совершенно счастливо улыбаясь. — Но у тебя… ик! Нет допуска. Ик! Я вызову дроида…
— Но у тебя-то он есть, — зашептала Ирис заговорщически. — Смотри!
Она напялила фуражку адъютанта, надвинув её поглубже на глаза и выпятила губы, и это вызвало у девчонки взрыв хохота.
— А волосы, волосы!
Кто остриг Ирис, осталось загадкой. Благородным атласом блестящие чёрные пряди сыпались на пол, под стулья у барной стойки, а прическа Ирис становилась похожа на аккуратное ассиметричное каре офицера — покороче на затылке и подлиннее спереди, — которая следила за преображением Ирис, прихлёбывая алкоголь прямо из бутылки.
Когда стрижка была окончена, Ирис встряхнула головой, освобождаясь от отрезанных волосинок, и, нацепив фуражку, шутливо отсалютовала зрителям этого действа. Подогретые винными парами, они приветствовали её преображение радостным рёвом и очередным тостом. Губы Ирис своей алой помадой нарисовала сама адъютант.
Немного позже, Ирис вытащила свою новую знакомую из бара и кое-как устроила на заднем сидении машины. Нацепив её китель и фуражку, Ирис выспросила адрес, и они покатили в военный городок.
Проверка прошла без сучка, без задоринки. Макияж, прическа и бэдж сделали свое дело — Ирис пропустили практически не глядя.
* * *
Адьютант спала без задних ног, слегка похрапывая. Ирис сгрузила её бесчувственное тело на постель и перевела дух.
— На сегодня ты свою роль выполнила, — прошептала она, накрывая девушку покрывалом. — Сладких снов, красавица. А мне вот ещё нужно поработать!
Странно было то, что Ирис практически не испытывала никакого волнения. Ступив на территорию, где ей находиться было нельзя, в чужой одежде, с чужими документами, она была почему-то абсолютно спокойна.
Минуя один пост за другим, она не вызвала ничьих подозрений, да и сама она словно не замечала людей, встречающихся ей на пути. Перед собой она видела только свою цель — кабинет Евы, где сейчас должно быть темно и пусто. Её воображение рисовало комнату, залитый ночным светом стол и забытый под ворохом документов сайбер.
Кто знает, почему видение оружия раз за разом тревожило её воображение. Вероятно, это медленно затухающие остатки Силы нашептывали что-то, говорили что-то важное о спасении. Ирис не знала; более того, она старалась избегать мучительных мыслей о сайбере Императора — она боялась себе даже представить, что ей придется использовать его в бою, стоя лицом к лицу с безумным от жажды крови Дартом Аксом, — но они возвращались снова и снова, словно преследуя.
До кабинета Евы Ирис дошла без приключений, но немного поплутав по ночным коридорам, еле освещённым приглушённым светом.
Панель для введения кода сияла хромированными кнопками в темноте, и пальцы Ирис, прикоснувшись к ним, отыскали те самые кнопки, на которые утром нажимала Ева.
Энакин Скайуокер…
Дверь мигнула зелёным огоньком, разрешающим доступ, и Ирис бесшумно открыла её и проскользнула внутрь кабинета.
Странно, что имя Тёмного Лорда является ключом, паролем к её свободе.
Внутри всё было так, как рисовало воображение в её видениях — темно и тихо. Свет, падающий из окна, бликовал на столе, бледными пятнами лежали разложенные бумаги, ярко блестел экран планшета.
Ирис, затаив дыхание, прокралась к столу и скользнула за него бесшумно, осторожно, словно кто-то мог её услышать в этом огромном пустом здании.
Планшет Евы, её связь с общей сетью данных, со всей информацией, касающейся Риггеля, отозвался на прикосновение пальца Ирис, и светлый серебряный экран загорелся синим светом.
Пароль.
Ни секунды не раздумывая, Ирис ввела всё тот же пароль — 257, Энакин Скайуокер, — и планшет открыл ей базу данных, приветствуя, как Еву.