Представим на минутку, что журнал, который вёл Марк Уотни, находясь на Марсе, был не единственным. Существовал и другой, осветивший историю первого марсианского колонизатора с совершенно иной стороны...
========== Глава 1 ==========
И Бог шагнул в пустоту.
И Он поглядел вокруг и сказал:
— Я одинок. Сотворю себе мир
(Джеймс Уилдон Джонсон)
И сказал Господь: «Нехорошо быть человеку одному»
(Бытие)
ЗАПИСЬ В ЖУРНАЛЕ: СОЛ 97
«Да»! Они ответили «да»!
Такого возбуждения по поводу «да» я не испытывал с выпускного бала.
Ладно, надо успокоиться*.
…
***
СОЛ 97. ЗАПИСЬ В ЛИЧНОМ НОУТБУКЕ МАРКА УОТНИ
Сказать, что я был счастлив в моей ситуации, означало просто промолчать, я же вёл себя как тринадцатилетняя девчонка на концерте любимой рок-группы: подпрыгивал, визжал и сквернословил, радуясь, что кто-то теперь меня точно слышит. И что этот «кто-то» — хренова туча умников из НАСА, для которых изобретать средства выживания для заблудших астронавтов — есть часть их работы.
Я рыдал. Плакал, как младенец, пока рыдания не перешли во всхлипы, после которых на меня снизошло блаженное спокойствие. Я вырубился, лежа прямо на полу в модуле.
После непродолжительного сна голова соображала не в пример легче, и я впервые задумался над тем, что следует быть поаккуратнее с нескромными моментами в журнале. Несколько часов я посвятил ковырянию в системе, пожалев, что рядом нет Йоханссен, а затем — что я сам не Йоханссен. Впредь решив попытаться укрощать эмоции перед тем, как сделать очередную запись, я подготовился к ВКД.
Да, мне предстоял впечатляющий объём работы, но, мать его, там, на Земле, знали, что я жив.
Целый день я провозился с изобретением более или менее удобной системы передачи информации и решил остановиться на ACSII. И хотя система имела некоторые изъяны — во время получения ответа приходилось неотрывно пялиться на камеру, я не жаловался. За несколько часов я покрывал буквами и цифрами пару листов. Счастье!
Расшифровка посланий тоже продвигалась не так быстро, как хотелось бы. Видимо, мой мозг не был запрограммирован на это. Во всяком случае, выучить ACSII за один вечер не получилось. Да я и не стремился. Раз двадцать перечитав ту фигню, которую мне отправили из НАСА, я почувствовал себя счастливейшим человеком на Марсе и решил отправиться спать. Но перед этим я должен был ещё раз взглянуть на «Патфайндер». Странное желание, не правда ли? Нет, этот аппарат стоил мне очень и очень дорого. Я чувствовал себя так, будто в одиночку спроектировал и сконструировал его. Чувствуя себя Пигмалионом,** я приблизился к окну в северной стене жилого модуля.
«Патфайндер» стоял прямо напротив него так, что слабого света от модуля хватало осветить силуэт моего чудесного средства связи. И я уже был готов прошептать ему «Сладких снов, любимый», как вдруг…
…
Я не испытывал ничего подобного «до». Всё то, что я писал и рассказывал раньше, было детскими игрушками по сравнению с ужасом, что я испытал в тот момент.
«Патфайндер». Его силуэт был едва различим в темноте и тишине позднего марсианского вечера с той лишь оговоркой, что НЕ только его силуэт. Да, рядом стояли два марсохода, палатки, ещё куча всякой дребедени, но (!) ни одна из них не имела способности к самостоятельному передвижению. Вообще. Совсем.
Но чёрный силуэт, увиденный мной, дёрнулся, заметался, и прежде чем я успел что-то сообразить, растворился в черноте, будто его и не было.
Меня била крупная дрожь, и я впервые подумал, что именно так можно схлопотать инфаркт. Сердце колотилось в кровавом мешке где-то под подбородком. Первые мысли не отличались конструктивностью. Это была смесь известных мне молитв со скорой внутренней исповедью. Я никогда не считал себя человеком религиозным, но тут меня посетила шальная идея срочно разыскать остатки распятия, принадлежавшего Мартинесу, и порыться в его же вещах в поисках Библии. Конечно, я бы предпочёл РПГ и латексные трусы поверх скафандра, как вторичный признак супергероя, но НАСА со времён основания не являлось военной организацией, а потому оружия у нас не имелось. Даже самого простого.
Не знаю, сколько времени я провёл сидя на полу модуля, пытаясь выровнять дыхание и умерить сердцебиение. Вслух я уговаривал себя: «Ну, старина, всё нормально. Этому должно быть логическое, рациональное объяснение. Завтра ты сообщишь об этом в НАСА, а они со своих спутников посмотрят, что это за дерьмо. Ведь понятно же, что это — сраное дерьмо. Ни один организм не выживет при такой температуре или давлении». Я отмел и шальную мысль, что русские или китайцы послали на Марс миссию помимо «Ареса». Такие действия регламентировались строго. В общем, не найдя и малейшего логического объяснения, я поступил глупо. ОЧЕНЬ ГЛУПО. Облачился в скафандр и подготовился к ВКД.
…
Темнота стояла совершенная. Как в заднице. С той лишь разницей, что последняя пугала гораздо меньше.
Я не сразу решился включить фонари на шлеме скафандра. И когда я сделал это, был искренне рад, что родная мама меня не слышит. Таких ругательств… я не думал, что вообще знаю такие слова.
Тишина. Точнее слабый ветер, тревоживший песочные дюны. Марс смеялся надо мной.
