Эвакуатор полностью

— Вообще ясно было, что все так кончится, — сказал он, помолчав. — Слишком хорошо все было. Так не бывает. Если здесь так хорошо, где-то обязательно плохо. Сами накликали.

— А ты уверен, что было хорошо? — спросила Катька.

— В смысле?

— В том смысле, в каком у нас почти все были уверены. Типа когда мы были молодые.

— Нет, — сказал он. — Я понимаю. Это не то.

— Просто… Видишь, мне трудно тебе здесь объяснить. Ужасно гарью все-таки пахнет. Пойдем на улицу, а? Я там попробую тебе рассказать.

Они вышли из выгоревшего дома. Жалобно скрипела дверь, болтаясь на одной петле.

— Быстро ржавеет все, — сказал он. — А на будущий год все заплетет вьюном, вот увидишь. Он знаешь как быстро ползет?

— Я что говорю-то, Игорь, — гнула свое Катька. — Я все пытаюсь понять: эвакуаторами ведь от хорошей жизни не становятся, а? Это же не для всех профессия. Человек же не просто так улетает черт-те куда, связывается с землянами, иногда женится на земной дуре вроде меня?

— Ох, Катька. — Он вдруг улыбнулся. — Как ты все свое переносишь на меня — это чудо. У вас вообще не умеют любить иначе. У вас высшее проявление любви — это все сделать, как себе. В том числе придумать биографию. Откуда этот землянский эгоизм — понять не могу. Все через себя, как будто лучше себя не бывает.

— Да не то чтобы лучше. Это я просто думаю… как тебе сказать? — что все одинаковые внутри. Не может быть каких-то принципиально других людей. Если все не так, извини, конечно…

— Эвакуаторами, Кать, бывают по двум причинам, — сказал он терпеливо, словно ей было не двадцать пять, а максимум десять. — Либо потому, что человеку на Альфе слишком плохо, либо потому, что слишком хорошо. Из первых получаются эвакуаторы так себе. Они берут в первую очередь ветеринаров и дантистов. Из вторых выходят ребята вроде меня, не сказать чтобы суперпрофессионалы, но все-таки классом повыше. Они берут тех, кто может понять Альфу. Полковник Велехов это знает и никогда мне не простит.

— Кажется, я поняла, — медленно выговорила Катька.

— Наверное, поняла, — согласился Игорь. — Понимаешь ли, я ведь тоже знал, что рано или поздно… и скорее рано, чем поздно… Очень уж все было хорошо. Мы такие были беззащитные, такие беспечные… Собственно, ведь и ожидание катастрофы, которое нас с тобой так роднит, — оно тоже может быть по двум причинам. Либо все слишком отвратительно, либо чересчур замечательно. И в том, и в другом случае скоро все кончится. Веришь, нет, — я потому, наверное, и старался проводить тут меньше времени: так и звенело в воздухе. Но не от ненависти, Кать, нет, — осенью у вас так иногда бывает: день такой синий, яркий, ветреный… И непонятно еще, когда сильней предчувствуешь гибель: в такие вот синие и ясные дни — или когда все сыплется и ветер шумит.

— Скажи, а ты тоже… ждал, что все рухнет?

— Ну, не то чтобы ждал. Мне, конечно, казалось, что живем в каких-то сумерках, при конце прекрасной эпохи, — но кончается она не потому, что испортилась, а потому, что была слишком прекрасной. Я нигде не чувствовал себя в такой безопасности…

— Понятно, дом же.

— Но эта безопасность была — знаешь, как под теплым одеялом в холодной комнате. Очень хрупкая и потому особенно острая. Понимаешь?

— Как не понять. Я как раз примерно в таком положении.

— Что, холодно?

— Ладно, неважно.

— Я могу еще протопить…

— Лежи, лежи.

— На Земле, — продолжал он, — там все ясно: все как бы, извини, по заслугам. Так нарывались, что напоролись. А у нас здесь…

— У вас тоже напоролись. Только на внешнюю силу.

— Да, наверное. Хотя черт его знает. Я допускаю, что и внутренняя могла.

— Откуда?! — поразилась Катька. — У вас ведь была идиллия!

— Идиллия в последней стадии, когда она уже переходит в распад. Могли и сами себя… Я уж не говорю никому, но — могли. Знаешь, как я это понял? Меня лет в семь мать впервые повела в зоопарк. Я тебя потом свожу, хотя его, конечно, тоже эвакуировали. Такая была коллекция… и никто не сидел в клетках, все — в дикой природе. И вот мы пришли, а там старушка сидит, рядом с кассой. И говорит: «Купите кепочку». Продает кепки всякие со зверями.

— Слушай, я же у тебя ее видела в сентябре! Ты в ней на работу один раз пришел! Я еще подумала — откуда такие фантастические звери?

— Да, мне мать тогда купила сильно на вырост. Она нам и не была нужна, собственно, — кепка-то. Но старушка с такой интонацией просила, что нельзя было не взять.

— Что, очень жалобно?