Кольцо воды сужается, оставляя все меньше жизненного пространства для людей. Каждое поселение находится на грани гибели, а выживание всего человечества под угрозой. Одаренные уравнивают шансы между людьми и тварями, но на них уже открыта охота. Старшие объявили свой приговор.Бойся ближнего своего, ибо он лишь тень самого себя.Бойся дома своего, ибо за пустыми глазницами окон таится смертельная опасность.Бойся, ибо нет спасения ни на земле, ни под ней.Счастья всем с даром. И никто из одаренных не уйдет обиженным.
Возрастной рейтинг – 16+
До первой смерти? Еще чего. Хватило одного взгляда на ухмыляющегося Артема, чтобы понять: он попробует прикончить меня окончательно. Нужно ли говорить, что я его живым тоже отпускать не собирался? Нет, если завтрашняя схватка должна стать последней в его жизни, он и так задержался на этом свете.
– Я заберу себе всех выживших из ОВД, – неожиданно сказала Зая, когда мы вышли из учебного класса. Каждого сопровождало как минимум двое автоматчиков, не спускающих рук с оружия. – Ты все равно здесь надолго не задержишься, а мне они нужны.
– Ты что, собираешься остаться с этими безумцами? – удивленно посмотрел я на девушку. – Не чувствуешь, что все эти рассуждения больше смахивают на бред сумасшедшего?
– Оглянись вокруг! – в сердцах сказала девушка, махнув рукой в сторону столовой. – Они здесь живут, а не выживают. Ходят в боевые рейды, уничтожая кристаллидов, а не прячутся по подвалам. Да, с логикой у них не все в порядке, да и принципы сомнительные, но скажи честно, тебе никогда не хотелось быть кем-нибудь особенным?
– Я и так особенный. Больше того – одаренный, – ответил я недовольно.
– Брось, ты же понимаешь, о чем я, – отмахнулась Зая. – Стать не просто сильным и незаменимым бойцом, спасателем… а получить за это по заслугам.
– Ты сейчас говоришь как Юрий. Хочешь за спасение жизни эту самую жизнь забрать? И чем мы тогда лучше работорговцев или бандитов? – спросил я, прищурившись. Девушка неловко отвернулась и закусила губу. – Вот, ты тоже не знаешь.
– Вы зря спорите, – сказал шедший за нами боксер. – Люди сами выбирают, чего они хотят. Если они готовы пожертвовать свободой ради безопасности – вас спрашивать не будут. Если же, наоборот, готовы рисковать жизнью – тоже без вашего разрешения обойдутся. В ближайшее время никто дергаться не будет, это я могу гарантировать. Слишком все устали выживать и рады переложить ответственность на чужие плечи.
– Это не будет длиться вечно, – покачал я головой.
– А вечно и не надо, – пожал плечами Михаил, потерев запястьем переносицу. – Как попривыкнут к комфорту, вспомнят и о свободе. Но вы зря думаете, что орден не думает об этом. Твоя завтрашняя дуэль будет транслироваться на столовую. Так уже делали с выжившими. Помогает от лишней самодеятельности.
– Каким образом? – спросил я.
– Ну, одно дело, когда ты собрал группу, получил оружие для добычи и решил, что уже готов ко всем неприятностям. Уверенность через край бьет. И совсем другое дело, когда ты видишь, как такая подготовленная группа дохнет при вылазке без надежного прикрытия, – ответил боксер. – И зрелище, и наглядная демонстрация силы. Как и ваша завтрашняя дуэль, на ней спецы будут разбирать каждое действие, а обычные люди в очередной раз убедятся, что лучше не лезть против одаренных.
– Пропаганда? – понял я и, нахмурившись, по-новому взглянул на висящие телеэкраны.
– Наглядное пособие, – покачал головой Михаил. – Тут всем дают камеры на обмундирование, чтобы если группа погибла, то не напрасно. Так что ты уж постарайся, выложись на полную. А… и, если образумишься, сможешь собственный отряд сформировать, под достойной защитой, когда выспаться можно.
– Выспаться, – пробормотал я, глядя вслед удаляющемуся боксеру. Тут он был чертовски прав, если я не получу энергию, не смогу восстановить жизнь, а значит, рискую умереть во время поединка с Артемом без всяких условностей. С концами.
Вот только это означало, что привязка телепорта сменится, и я не был уверен, что хочу возвращаться при опасности сюда. С другой стороны, это поселение куда безопасней, чем все виденные мной ранее. Больше того, наличие хранителя обеспечивало им нормальную атмосферу и, возможно, даже будущее. Вопрос только – какой ценой.
– Вам сюда, – вырвал меня из задумчивости голос охранника, проводившего до двери. Заглянув внутрь, я увидел, что это отгороженная часть стоянки с типовыми двухэтажными кроватями. И ведь где-то они их достали, как и гипсокартон для стен. Явные преимущества большой организованной военизированной группы было глупо отрицать.
– За вами придут через десять часов, – сказал охранник, вставая у дверей и показывая всем видом, что разговор окончен. Пришлось пройти в огороженное пространство, а мне навстречу с кроватей уже поднимались выжившие из ОВД.
– У вас все нормально? – спросил я, глядя на обеспокоенных людей.
– Вы нам скажите. Нас ведь не прогонят? Можно будет остаться? – развеивая всякие иллюзии, спросили сразу несколько человек. Похоже, боксер прав, людям, в первую очередь, нужна безопасность, еда и надежда на будущее, а остальное их не сильно волнует.
– Да, все, кто захотят остаться, будут под защитой местной группировки, – ответил я, замечая, как многие с облегчением выдыхают. – В обмен придется работать, обеспечивать себе быт и беспрекословно выполнять приказы. Мы все на военном положении.
– Это понятно. Будем стараться, – отмахнулся стоящий впереди мужчина, еще несколько закивали, а я чуть не выругался. Наверное, это усталость сказывалась.
