Буря из иного мира накрыла Москву. 15 миллионов человек оказались во власти стихии. Но за ураганными порывами ветра и градом скрывается чужеродный ужас. И только одаренным под силу выжить.Бойся ближнего своего, ибо он лишь тень самого себя.Бойся дома своего, ибо за пустыми глазницами окон таится смертельная опасность.Бойся, ибо нет спасения ни на земле, ни под ней.Счастья всем с даром. И никто из одаренных не уйдет обиженным.
Я знал, что должен был сделать. Даже если их смерть не моя вина, а следствие чьей-то ошибки. Даже если я здесь вообще ни при чем. Последний долг.
Как похоронить четыре тела, если вокруг тебя ураган, во дворе земли полтора метра, а дальше слой бетона? Я вырыл яму, а затем заложил ее камнями и кусками асфальта. Сверху разместил бетонную плиту, перманентным маркером написав на ней годы жизни всех четверых. Больше я для них ничего не мог сделать, в отличие от выживших на станции. Оставалось только понять, нужна ли им такая помощь.
Кто оставил сообщение в мозгу умирающей девочки? Чего он хотел этим добиться? Кто такие примитивы, и если примитивы – это мы, тогда кто они? Что это вообще за они такие, которые способны резать сталь и тела с одинаковой легкостью и управлять мозгом, а может, и душой человека, используя ее как инструмент?
Ни на один из этих вопросов у меня не было ответов, и это пугало ничуть не меньше, чем непрекращающийся ураган, наводнение и кучи монстров вокруг. Даже если это и в самом деле ошибка, на что я очень надеялся. Даже если сообщение предназначалось не мне, его оставили существа, способные творить такое, на что наша современная техника только замахивалась. Но что, если никакой ошибки нет?
– Эй, братик, ты там? – спросил я, пытаясь прислушаться к регулярно всплывающему из подсознания второму «я». Да, оно не раз спасало мне жизнь, показывало траектории ударов и даже брало управление на себя, спасая мою бренную тушку. Но если то, что говорится в сообщении, и в самом деле относится ко мне…
Никакого ответа я не получил. Но учитывая, что подсказки появлялись только в моменты смертельной опасности, на это можно было и не рассчитывать. И все же я должен был узнать. Если я самим своим существованием ставлю под угрозу окружающих, то нужно держаться от людей как можно дальше.
Учитывая мои способности, это не составит проблем. Еды в квартирах хватит еще надолго, пока я сплю – никто и ничто меня не побеспокоит. Конечно, урагану, наводнению и землетрясению наплевать на каки-либо способности, но от всего остального, менее глобального, новые свойства меня спасут. Нужно только продумать, как выживать во время бодрствования. А значит, пригодятся припасы из квартиры Павла.
Вернувшись в дом, я на секунду замер на пороге. Я чувствовал себя виноватым в их смерти, и потому обирать кладовку казалось мне неправильным. Но, покрутив головой, отринул лишние мысли. Я уже давно употребляю еду мертвецов, исцеляю себя их лекарствами и сплю на их кроватях. Так что нет никакой разницы, с кем это делать.
Продуктов я взял по минимуму, с ними проблем не будет. Пополнил аптечку бинтами и жгутами – похоже, тварей мне придется встретить еще не раз, а заснуть сразу после боя может и не получиться. Но главное – оружие, я лишился мачете и мне нужна была замена. К счастью, странный изогнутый меч, которым Павел рубил щупальца твари, остался цел.
Внимательно присмотревшись, я даже смог разглядеть на нем гравировку «1874» и надпись на иностранном языке. Я только понял, что это не английский. Кажется, мне в руки попал настоящий антикварный образец. Хотя выглядело оружие почти как новое, а главное, использовал его владелец по назначению и очень эффективно. Заточка сохранилась или была обновлена. Интересно, что по поводу меча скажет Иннокентий?
– Нет, стоп. – Я одернул себя, когда перед глазами встала картинка с расчлененными трупами. – Мне нужно держаться от них подальше. Если поселение нашинкуют только из-за того, что я там появлюсь…
Выживут ли они без меня? Да! Сергей уже пошел с Артемом в вылазку. Если они вернутся – соберут несколько поисковых отрядов. Потом пройдут моим путем и найдут это здание. Да и квартиру эту в центральном подъезде обнаружат без проблем. Все нормально будет. И умрет уж точно меньше народа, чем если я приведу за собой свихнувшихся тварей, режущих металл как бумагу. А я? Пойду, как и собирался, в Зеленоград, домой.
Твердо определившись с планами, я закрепил ножны на поясе и бедре. Присел несколько раз – вроде нормально. Прыгать с высоты на колено я все равно не собирался, а в остальном клинок не мешал. От ружей я решил отказаться, пусть и эффективно – но слишком шумно. К тому же я уже понял, что стрельба – это не мое. Все патроны к ПЛ были потрачены, но особой пользы мне в сражениях не принесли.
– Надо бы вернуть… – подумал я, вертя в руках бесполезный пистолет. Сергей с ним управлялся куда эффективнее. Может, оставить у входа в метро вместе с запиской о доме и припасах? Вполне разумно, но все рано опасно. Чутье подсказывало, что даже гермостворки подобное оружие могут не удержать.
Ладно, значит, оставлю прямо здесь вместе с запиской, чтобы передали выжившим, если найдут припасы раньше. Пусть шанс на то, что найдется сознательный мародер, не так велик, но и опасность от моего присутствия не нулевая. Как соотнести риск того и другого я пока не знал, но решил рассчитывать на упорство Сергея и остальных выживших.
