В Тарасовке они оказались только к пяти, потому что по дороге уазик сломался, солдат долго его чинил, матерясь; Игорь чего-то помогал, но внятного совета дать не мог, ибо в земной технике не разбирался. Быстро темнело. Рядом остановился грузовик, водила добровольно помог солдату, чего-то подкрутил, подвинтил, обозвал салабоном и уехал, солдат всю оставшуюся дорогу оправдывался, что с самого начала хотел сделать именно так, но у него не было нужного ключа, с ключами вообще напряженка; Игорь сочувственно кивал. На развилке под шлагбаум уходила узкая бетонка, солдат высадил их и уехал по ней, а им пришлось тащиться еще полчаса во вполне сталкеровском пейзаже, вдоль брошенной узкоколейки, потом через облетевший перелесок – «Между прочим, я здесь нашел первый в своей жизни гриб. Подосиновик. У нас грибов нет».
– Как же вы без грибов?
– Зачем нам гриб? Паразитарная структура… У нас есть цветы ровно того же вкуса…
– А что, поближе тебе не могли дачу купить?
– Тут от станции ближе гораздо. Мы бы уже дома были. Поближе… зачем поближе? Чего светиться лишний раз? Чем дальше от Москвы, тем, знаешь, меньше головной боли. А тут участки сравнительно дешевые, две воинские части рядом, танкисты и ракетчики. Полигон, грохот. Хоть и далеко, а слышно. В общем, не самая элитная местность.
– А ракетчики по нам не жахнут, когда стартуем?
– Вряд ли. – Он усмехнулся. – Навестись не успеют. У нас старт быстрый. Меня другое волнует. Почему куругач?
– Да что такое куругач, объясни на милость! – озлилась Катька.
– То-то и оно, что я не знаю.
– Ты просто придумать не успел. Это был самый обычный мент.
– Да, да. Так и думай, пожалуйста.
– Но это опасно?
– Обычный мент? О да, он очень опасен.
– Ну не заводись, я серьезно. Куругач – это что-то страшное у нас?
– Это что-то серьезное у нас, – резко ответил он. – Прокололся, наверное, кто-то… Будут они просто так отзывать…
– А что, отзывают? То есть ты можешь улететь без меня?
– Нет пока. Но пункт «в»… черт. Надо бы мне по-хорошему домой быстро, может, прислали разъяснение… Вообще, черт его знает. И связаться мне не с кем, понимаешь ты или нет?
– А этот ваш в УВД?
– Да он-то что знает? Передаточная инстанция в чистом виде… У нас сто лет не было никакой экстремалки. Это они, наверное, страхуются. Когда Японию бомбили, тоже был куругач. Думали, двумя бомбами не ограничится, готовили к срочному отзыву всех. Обошлось. Но только, видишь ли… – Он быстро шел вперед, не оборачиваясь, и говорил словно сам с собой, Катька не все разбирала. – Все-таки уругус…
– Игорь! Ты можешь объяснить по-человечески, что такое уругус?
– Не могу, извини. Прилетим – объясню.
– Понятно, – сказала Катька. – Дело закодировано голубой розой, а что такое голубая роза, агент Купер сам не в курсе.
– Знает, – обернулся Игорь. Голос у него был очень серьезный, и впервые за все время этой безумной поездки она поверила ему по-настоящему. – Очень знает. Я тебе все объяснять не буду, Кать. Но для сравнения… Одно дело, если тебе, не дай бог, звонит сейчас наш муж и говорит: срочно домой, я за тебя беспокоюсь. Это простой куругач, куругач «б». А если, опять-таки не дай бог, он говорит: немедленно домой, дочка плохо себя чувствует… это уругус куругач. Поняла?
– Примерно поняла, – медленно сказала Катька. – Что-то у вас неладно, да?
– Ну, не так чтобы неладно… Если бы неладно, они бы нашли способ. Но вообще, по-хорошему надо бы мне в Свиблово. Посмотреть в Сети, что и как.
– Да не психуй, – сказала Катька. – В крайнем случае я быстро соберусь.
– Ты полетишь, правда? – спросил он так, что Катьке стало невыносимо его жалко.
– Ну, если там у вас уругус – как же ты без меня?
– Солнышко мое, солнышко, – сказал он. – Удивительная ты девочка, Катя. Тебя только на жалость можно взять.
– А ты пользуешься…
В дачный поселок они вступили в густо-синих сумерках, когда уже едва виднелась асфальтовая дорога с ямами и выбоинами. Дачники давно разъехались, только в двух домах светились окна. «Эти тут постоянно. Вон там – сторож местный, он по вечерам обходит все. Толку от него чуть».
– Далеко еще?
– Седьмая улица. Сейчас, метров двести. У меня там все нормально – отдохнуть можно, поесть, вполне себе перевалочная база.
– Игорь! Какое там отдохнуть! Я домой должна успеть к ночи хотя бы!
– Успеешь. В крайнем случае заночуем, позвонишь…
На заборе сто двадцатого участка висела табличка – «Н.И. Медников».
– Кто такой Медников?
– Откуда я знаю? Дед какой-то. Мне ключи выдали, адрес сказали, и все.
– Подожди… А зачем было покупать участок, если можно снять? Дешевле же!
– Снять? – Игорь усмехнулся. – Тут после старта знаешь что будет? Ни сарая, ни дома, ни вот этого забора. Хорошо еще, если соседское устоит…
– Да тебе-то какая разница? Улетел, пусть разбираются…
Он посмотрел на нее с недоверием:
– Мать, это на тебя не похоже. Как это – снять, все пожечь и смыться? Это у вас так делается, а у нас это анкурлык.
– Ну прости, пожалуйста. Я просто подумала, что раз уж все рушится… кому какое дело еще и до дачи?
