– Да это вам делают, – неопределенно заметил дядя Боря. – А ты, Катерина, ее все-таки не бери. Чую, тут не то что-то.
– Куда брать? – Майнат даже подпрыгнула на сиденье. – Меня нельзя брать! Я никуда из Москвы не поеду!
– Вот и не езди, – сказала бабушка.
– Ой, ну что вы все, честное слово… – сказала Катька и осеклась. Москва горела.
Дождь к вечеру перестал, и в ранней ноябрьской темноте ближе к центру то тут, то там озарялись красными отблесками угрюмые дома. Желтых, уютных окон почти не было, но темные стекла тут и там вспыхивали алым: покидаемый город тлел, как перед нашествием Наполеона. Пронеслась, ревя сиреной, одинокая пожарная машина – и все опять затихло. Вдруг пламя вырвалось из ближайшего дома, словно до поры огонь еще чего-то стеснялся, но вдруг получил тайный знак, что бояться больше нечего и можно резвиться безнаказанно. Дом мгновенно утонул в пламени, со звоном лопнули стекла, послышался грозный гул.
– Быстрее надо, – сказал дядя Боря и поехал быстрее. – А то действительно, прямо как догоняет кто.
На их улице все было пока спокойно и даже светилось несколько окон в роскошном доме напротив. Дом состоял из шести башен, соединенных надземными коридорами, и принадлежал Государственной думе, даже теперь о чем-то себе думавшей, наверное.
– Подождите в машине, – сказала Катька. – Майнат, ты же никуда не спешишь?
– А? – спросила Майнат. Она пребывала в угрюмой задумчивости.
– Не спешишь, говорю, никуда?
– А? Нет.
– Ну, я быстро. Сейчас, дядь Борь, только мужа моего захватим. Я тебе и денег вынесу.
– Да на что мне теперь деньги, – спокойно сказал дядя Боря. – Летим так летим. Только у меня загранпаспорта нету.
– Не надо нам загранпаспорта, – в сотый раз повторила Катька. – Подождите, сейчас спущусь.
Лифт не работал. Правильно. Она стремительно взбежала на свой пятый этаж. Слава богу, они были дома, никуда не сбежали и ждали. Подуша смотрела телевизор. Показывали мультфильмы Сутеева, и позднеимперские зайчики и белочки выглядели такими же несчастными и беззащитными, как те, под дождем, в Сухиничах.
– Мать не поедет, – сказал Сереженька тихо и грустно, как человек, переживший сильное нервное потрясение.
– Почему?
– Она уже уехала. С другим человеком.
– Куда?!
– В Штаты. Ее увозит какой-то секретный мужик, с которым у нее, оказывается, роман.
– И ты не знал?!
– Ага. Представляешь, не хотела травмировать.
– Черт-те что. Какой хоть мужик?
– Я не знаю. Она нас не знакомила. Говорит, что военный летчик. Предлагала лететь с ней, но я сказал, что без тебя никуда не поеду.
– Спасибо, – сказала Катька. – Это благородно.
Черт бы драл его благородство. Пусть бы оставил Подушу и летел на все четыре стороны.
– Ты представляешь? – задумчиво произнес Сереженька. – Сказала, что имеет наконец право на свою жизнь, а до этого заедала мою, но теперь избавляет меня от себя. Не могу больше висеть у тебя на шее. Так и сказала. Представляешь? Значит, она все время думала, что она мне в тягость.
– Может, ты сам себя так вел?
– Ну Кать, ну правда! Когда я себя так вел?
– Не знаю. Орал ты на нее все-таки порядочно.
– Господи, ну мало ли на кого я орал! На тебя, на нее… У нее уже год была, оказывается, отдельная личная жизнь, а я ничего не знал. Ну с ума сойти, да?
– Да ничего не сойти. Она нестарая женщина, у нее может быть своя жизнь.
– А меня, значит, она бросает?
– Сереж, ты взрослый мужик. Опомнись, у тебя свой ребенок. Может она наконец отпустить тебя в свободное плавание?
– Ты ее с самого начала ненавидела, – тихо сказал Сереженька.
– Ладно, думай так, если тебе больше нравится. Собирайся, у нас мало времени.
– Подожди. А как мы полетим? Нужны документы на Подушу, полис медицинский, вещи все для нее…
– Ты еще не собрал вещи?!
– Я собрал, но я думал, тебе видней… ты мать все-таки…
– Сережа! – заорала Катька. – Понимаешь ты или нет, через два часа мы должны выехать из Москвы! Ты вообще сделал что-нибудь или нет, черт, дьявол, или сидел тут в прострации, переживая приступ второго рождения?! Где чемодан?!
– Вот, – он показал раскрытый чемодан, из пасти которого в полном беспорядке торчали Подушины колготки и свитерки.
– Ладно, собирай все, что нужно тебе. Много не бери, у нас там мало места.
– Ты можешь мне наконец сказать, куда мы летим?
– Мы летим в Штаты, «Офис» купил чартерный рейс. Сережа, все надо делать очень быстро! – От отчаяния она затопала на него ногами.
Он принялся вяло вытаскивать из шкафа свои вещи и складывать их в гигантский рюкзак, с которым хаживал в свои любимые походы.
– Пиджак тебе там не понадобится! – заорала Катька. – И костюм не понадобится! Бери теплые вещи, сапоги, носки, только для дороги, остальное купим!
Он так же вяло стал вешать пиджак обратно в шкаф, потом туда же костюм, костюм свалился, он подобрал и тщательно стал его цеплять обратно на вешалку… Катька перестала обращать на него внимание, пошвыряла в чемодан все Подушины вещи (Подуша цеплялась за ноги, прижималась, пищала: «Мама! Куда мы едем?» – «К бабушке». – «В Блянск?» – «Да, да. Брянская бабушка внизу, в машине». – «Мама! А мы далеко?» – «Близко, очень близко»).
– Документы взял?
