Антон опять устроился в кресле, плеснул себе уже чистого джина. Залпом осушил полстакана, заел кружочком лимона. Протянул руку, накинул на себя теплый клетчатый плед. Дремота навалилась, как будто его окунули в золотой туман. Он еще слышал звуки джаза, еще ощущал мягкое покачивание на волне, но уже вторым слухом слышал сам себя рассказывающего истории у прощального костра. А главное он сам вспоминал, то, что с ним не происходило, а происходило наверно с тем Андреем, которого он упорно называл Первозванным. Он перестал противиться приходу этого видения, расслабился и полностью провалился в золотой туман. Голос негра на высокой хриплой ноте затих…
Их корабли это уже Андрей помнил отчетливо, резали упругую волну на восток. На короткое время остановились в землях Голядь, где голландцы помогли им сыром и свежей водой. Потом их дружелюбно приняли косоги в земле Косог. Храбрые воины и непревзойденные лучники. После остановки на их берегу на каждой лодье на носу и на корме застыли зоркие стражи в лисьих малахаях с колчанами полными стрел за спиной и с надежным луком в руке. Потом их караван с опаской вошел в пролив между островом Руян и Большой землей, где в устье реки стоял город-крепость Родень, столица полабских племен. Корабли шли сторожко, опасаясь налета местных дружин. Андрей и все остальные знали, что на острове Руян стоит капище великого бога местных волхвов Святовита. Стоит крепко, так, что все народы вокруг платят дань этому храму. Всеми землями в прибрежных странах правил единый царь, не подвластный империи, однако и он, как говорят местные знатоки, находится в меньшем по сравнению с волхвами Святовита почете. Ибо те умеют растолковать предсказания своего Бога. Царь же зависит от указаний гадания. Среди различных жертв, приносимых Богу, ежедневно волхвы имеют обыкновение приносить в жертву и людей, уверяя, что такого рода кровь доставляет особенное наслаждение богу. Вот поэтому стража вдоль бортов удвоила внимание.
Все тогда обошлось и они, пройдя устье Лабы, вошли в воды Скифии. Узкий язык залива втягивал их в свою глубину. Казалось, за всем этим скрывалось какое-то великое чародейство еще не ведомое им. Они шли вдоль берега, всматриваясь в серые скалы и высокие как свечи сосны на них. Наконец залив сузился и превратился в дельту реки, множеством проток переплетающуюся меж такого же множества островов. Они вошли в одну из них и встали у большого острова. Прямо на берегу лежал огромный даже не черный, а какой-то темно-синий камень. Вокруг его разбегались такие же огромные сосны, уносящие свою вечно зеленую крону в самое поднебесье. Гребцы подняли весла и лодьи мягко ткнулись в мшистый берег.
Первыми, кого увидел тогда Андрей, были Сил и Лукослав. Они стояли около камня, положив руки на эфес коротких мечей. Стояли спокойно, как бы черпая свою силу из глубины этого синего гиганта.
Гудок парохода больно ударил по ушам. «Какой пароход в средневековье?», – ошалело подумал Антон, но сон уже проходил и он понял, что это гудит встречная баржа, выходящая из Невы в Ладогу. Антон сладко потянулся. Сбросил плед. Выпил апельсинового сока. Встал и бодро потопал к борту. У мачты стояли Павел и Жорик. Мимо проплывал Орешек. Шлиссельбург. Российская Бастилия. Проплывал во всей красе своих приземистых башен, флюгеров и реставрируемых стен.
– Привет честной компании! – бодро отсалютовал Антон.
– Присоединяйтесь барон, присоединяйтесь, – голосом Броневого из фильма «Барон Мюнхгаузен», пропел Павел.
– Там стаканчик прихвати, – посоветовал ему Жорик, – Мы с приездом отмечаем!
– Так еще не пришли…
– Нева – это уже почти Питер, – наставительно пояснил Жорик, наливая ему в стакан мартини, – Нева – это уже дома!
На Валааме, в это время, странные люди объезжали на лодках все заводи и бухточки. Отчаявшись найти пропавших постояльцев монастырской гостиницы, и вовсю матеря правила ее проживания, когда с постояльцев ни паспорта, ни прописки не спрашивают, они искали катер. Искали уже третий час. Тщетно. Катер как сквозь воду провалился. Экспресс-опрос местного населения и гостей острова дал только один результат. Да, были двое. Да, ходили по острову. Откуда взялись – тайна. Куда пропали – тайна. За это время с острова не отходило ни одно плавсредство. Более глубокий опрос дал первый результат. С острова отошла яхта. Порт приписки Санкт-Петербург, точнее Стрельня. Но яхту прогнала служба ФСО, да и принадлежала она, судя по опросам, какому-то уголовнику, который пассажиров уж точно бы не взял. Не по понятиям! Однако проверили. Яхта пошла в Приозерск, прямо не сворачивая.
Наконец, брат Артемий через своих пацанов среди местных алкашей узнал, что какой-то катер стоит в протоке прямо под стенами монастыря у ребят рыбаков из местной компашки. Наведались к ним. Это был он!
