Фундамент идеологии фашизма был заложен секретными обществами задолго до возникновения нацистского государства, но активной силой это мировоззрение стало после поражения Германии в Первой мировой войне.
Именно в конце девятнадцатого века некто Теодор Хаген, настоятель бенедектианского монастыря в австрийском городе Ламбах, совершил длительное путешествие на Ближний Восток и Кавказ. Целью был поиск эзотерических знаний, которые использовались при создании самого ордена, но постепенно утратились.
Хаген привез огромное количество каких-то древних манускриптов. Содержание свитков осталось загадкой даже для братии. Известно только, что настоятель дал заказ местным мастерам сделать в аббатстве новые барельефы. Их основой стала свастика – древний языческий знак кругообразного вращения мира.
Интересное совпадение, и совпадение ли? Во времена появления свастики на стенах ламбахского монастыря в его церковном хоре пел один худенький мальчик. Звали его Адольф Шикльгрубер…
В то время не одни немцы или австрийцы топтали горные тропы Тибета.
Экспедиции из СССР, Англии имели не только государственные задания по внедрению агентуры и расширению сфер влияния. Только ли на одного бенедиктинского монаха тибетцы обратили свой взор? Загадка. Где-то там в это время бродили экспедиции Блюмкина, Рериха, организованные НКВД. Вряд ли они потерпели неудачу! Земные цели не манили ни их, ни тибетцев…
По некоторым данным, на исследования, проводимые в рамках Аненербе, Германия израсходовала средств больше, чем США на создание первой атомной бомбы. И трудно предположить, что это были затраты на пустые бредни.
Но Аненербе всё-таки было, в первую очередь – «Наследие предков». Гигантская подводная часть невидимая для большинства составляла основную работу этой организации, и эта часть была во многом связана с оккультизмом. Притом не просто с оккультизмом. Все исследования Аненербе независимо от их направления, работали на одну цель. Целью этой был легендарный «Путь в некуда».
Сгинув, после окончания Второй Мировой Войны и Нюренбергского процесса, вместе с Третьим Рейхом и приснопамятным СС, Аненербе дала жизнь многим тайным организациям, в том числе и спецгруппе «Норд».
Доклад руководителя спецгруппы «Норд» высшему руководству был краток: «Мы напали на след!».
В старом особняке в одном из московских переулков, на стол начальника легла папочка с одной пометкой «Срочно!!!». Он заглянул в нее и тут же снял трубку вертушки номер один. Самого секретного высшего телефона.
– Есть новости по проекту «Слон», – доложил он.
– Бери машину и мигом ко мне!
Черная Волга пролетела по центру такими проходными дворами, о существовании которых забыли даже дворники. Затем вылетела к Детскому Миру, завернула за серое огромное здание и остановилась. Поджарый мужчина в возрасте, но все еще сохраняющий спортивную форму уверенно открыл дверь и вошел в подъезд организации известной, наверное, в любой точке земного шара. Он был ее кадровый сотрудник и не скрывал этого. На День чекиста он надевал генеральскую форму с синими лампасами и целым иконостасом орденов и медалей. Даже пришествие перестройки и демократии не заставило его стыдиться своего прошлого и своих заслуг. Генерал бодро взбежал по ступеням прошел в лифт и вышел на этаже высшего руководства.
Вошел в приемную. Секретарша коротко бросила:
– Вас ждут, – открывая ему дверь.
– Здравствуй, здравствуй Геннадий Борисович! – вышел из-за стола хозяин кабинета, – Сколько лет, сколько зим. Садись. Говоришь, поймал за хвост синюю птицу?
– Здравия желаю товарищ генерал-полковник. Не поймал. Чуть-чуть увидел, как она мелькнула.
– И где?
– В Питере.
– У нас теперь все в Питере, – хохотнул старый чекист, – И кому считаешь надо это дело поручить?
– Кому и положено.
– Значит отделу имени Яши Блюмкина, – опять хохотнул начальник, – Да не смотри ты так на меня, это ты мне настроение поднял. Полвека гоняемся за этой неуловимой птицей и вот, надо же, выскочила.
– Тьфу, тьфу, тьфу, – сплюнул через левое плечо пришедший, – типун тебе на язык.
– Что ж ты такой суеверный стал, генерал? Так кому поручим?
– Мне. Я отдел по спецпроектам, наследник, как ты выразился, отдела имени Яши Блюмкина, «мистического» отдела ВЧК. Мне эту ниточку и тянуть.
– Как скажешь Гена, как скажешь. Смотри перед выслугой не сломай зубы на этом камешке. Тьфу, тьфу, тьфу. Ишь заразил и меня старого атеиста.
Большой генерал недаром назвал его отдел именем Блюмкина. За этим крылась целая история. Получив добро на операцию по разработке, как он выразился, синей птицы. Геннадий Борисович вернулся в свой кабинет в старом особняке и попросил принести ему материалы по Александру Барченко и чаю покрепче.
Получив и то и другое, он сел поуютней в кресло и открыл папку с грифом «Совершенно секретно».
На первой странице было аккуратно выведено каллиграфическим подчерком: «Дело о контрреволюционной деятельности организации «Единое трудовое братство». Вверху еще один штемпель, но красный, «Хранить вечно».
