Степь. Пасётся стадо овец. Подъезжают несколько пастухов на лошадях, с собаками, начинают перегонять стадо. Впереди виднеется дощатый забор. Овцы начинают проявлять беспокойство. Это скотобойня. Овцы инстинктивно чувствуют для себя смертельную опасность, стадо готово в панике разбежаться по степи. И тут делается отработанный приём. Пастухи выпускают в стадо козла. Умного козла, знающего своё дело. Козёл забегает впереди стада, становится вожаком. И начинает бег. Стадное чувство сильнее страха, бараны и овцы устремляются за козлом. Тот убыстряет свой бег. Бараны бегут всё быстрее, из–под копыт летят комья земли (я вам скажу, съёмка была сделана более чем отлично — камера каким–то образом неслась низко над самой землёй, чуть не задевая ноги последних баранов). А вот уже и забор, в нём имеется длинный прогон. Стадо несётся по узкому прогону, с обеих сторон оно зажато теперь забором — повернуть некуда, а назад повернуть уже невозможно — это же СТАДО. Вот уже и виден конец прогона, заканчивающегося открытыми настежь воротами. Козёл несётся впереди — стадо со всей возможной скоростью несётся за ним по узкому проходу. Проход настолько узок, что стадо бежит уже в виде единой массы. За воротами загон скотобойни — там уже конец. Но вот видно — перед самыми воротами сбоку в заборе имеется небольшая калитка. Козёл резко поворачивает и убегает в неё. Калитка тут же закрывается стоящим за ней пастухом. А всё стадо прямым ходом забегает в загон. Ворота за ним закрываются…
Как я отношусь к религии? Приведу такую аналогию. Более десяти лет назад мой отец умер от рака. Умирал с сильными болями, потому в течение нескольких месяцев ему ставили уколы — наркотики, они боль снимали. Вот и вопрос: как относиться к наркотикам? Вроде бы очевидное зло, а можно применить и с пользой. Или успокоительные средства. Ведь это же лекарство, в некоторых случаях крайне необходимое — может не просто помочь от депрессии, но и жизнь спасти человеку, впавшему в депрессию. А можно использовать как раз наоборот — для суицида. Всё можно применить и во зло, и в добро — наркотики, топор, кирпич — что угодно. Я ведь не отрицаю, что кому–то, в какой–то ситуации вера в Бога может чем–то помочь. Но я не зря привёл аналогию с наркотиками. Если всё общество «на иглу посадить» — это что, для общества благо? Так и с религией — всё должно быть в меру и к месту. Для отдельных людей она может быть помощью, для общества в целом — вред. Поэтому я и говорю о лицемерии политиков и властей. Чтобы легче управлять своим «народонаселением», они готовы использовать религию и церковников как того козла, которого пастухи пускают впереди стада. Я ведь не против религии, как наркотика, который кому–то в какой–то мере полезен может быть. Я против широкой и доступной «наркоторговли». И против «крышевания» властями этой деятельности.
Антон:
— И всё же, Артём, как же совсем–то, без Бога–то? Ведь тогда же вообще в обществе никаких ни в чём ограничений не будет.
Артём:
— Ты опять всё о том же. Религии со своими «ограничениями» вот уже тысячи лет как существуют, и что — общество всё здоровеет и здоровеет? Ведь нет же этого. Это если, так скажем, по фактору времени оценивать. А теперь по другому фактору. Вот Польша относится к очень религиозным странам. А, например, в Чехии, в также славянской, и соседней стране, уровень религиозности низок. И что, Чехия в сравнении с Польшей более в пороке и во всевозможных грехах погрязшая, или чехи менее культурны чем поляки? Кстати, после развала соцлагеря в Чехии президентом выбрали писателя и драматурга Вацлава Гавела, а в Польше — Леха Валенсу, бузотёра и р–р–революционера. И в России та, былая православность, о которой так любят говорить церковники, не спасла от пришествия к власти «бесов». Нет никаких убедительных и бесспорных примеров того, что религия делает общество лучше. А вот обратных примеров вполне достаточно — межконфессиональная вражда, религиозные войны, «война цивилизаций», средневековье с его инквизицией и т. д.
Или такой, моральнофилософский довод. Поскольку роль некоего оберега общественной морали признаётся за лживым «духовным учением», и за таким же лживым его институтом — церковью, следовательно, ложь и лицемерие не являются чем–то недопустимым, аморальным. Так ведь так оно и есть, оглянешься на наше общество — все кругом друг другу лгут, а церковники и политики так и более всех. Признание допустимости лжи в духовной сфере делает её допустимой везде — в политике, во взаимоотношениях и личных, и межобщественных. Кстати, среди Моисеевых заповедей почему–то нет такой — «не лги, не лицемерь». Есть лишь — «Не произноси ложного свидетельства на ближнего твоего» (Исход, XX, 16), но это не совсем одно и то же. Да и что это такое — Моисеевы заповеди? Это, по одному меткому выражению, «десять наиболее часто нарушаемых законов». Принёс Моисей с горы Синай две каменные скрижали с божьими заповедями (Исход, XXII, 15), и стал первым же их злостным нарушителем — читай Библию.
Антон:
