Моя мать воспитывалась в католической вере, но не была особенно религиозной, возможно, я не знал ее. Она никогда не посещала церковь и, насколько мне известно, никогда не молилась и не говорила о вере в католического Бога. Но когда она должна была отправляться в операционную на кардиологическую операцию, то сжала статуэтку младенца Иисуса в яслях. Во время своего пребывания в больнице она просила отца приносить ее, что он и делал каждый день.
Не думаю, что моя мать боялась смерти. Я знаю, что она жила ради внуков и очень хотела увидеть, как они вырастут. Даже несмотря на боль, которую она испытывала в последние месяцы, самым ужасным для нее было осознание, что она больше не увидит детей.
Размышляя об этом и вспоминая, как моя мать творила крест перед статуэткой Христа, я понимаю, что предложить ей удивление было бы недостаточно. Почти недостаточно. Она нуждалась в чем-то другом… возможно, в уверенности, что внуки будут живы-здоровы и у них все будет хорошо… возможно, в том, что я и мой папа, ее муж, здесь, с ней, держим ее за руку и любим от всего сердца. Или, может, в чем-то совершенно ином?
Что мы можем предложить таким людям, как моя мать, в самые мучительные моменты их жизни? Я много размышлял над этим вопросом, и ответ на него столь же расстраивает, сколь и вызывает сомнения. Возможно, это пустяк. Если человек был заражен верой и попал под влияние определенных идей, мы не можем предложить ему ничего такого, что дало бы ему такой же психологический и эмоциональный комфорт, какой дает беспричинная вера в непознаваемое.
Однако все мы знаем, что умрем. Хотя жизнь без уверенности может вызвать ощущение отчаяния и безнадежности, идея, что все люди равны перед смертью, дает надежду. Человеческий вид становился сильнее от понимания того, что в конце концов все мы умираем.
Возможно, что самая привлекательная сторона религии – это утешение, комфорт и умиротворенное состояние даже в невероятно тяжелые времена. Семьдесят две девственницы в загробной жизни меркнут перед обещанием вечного блаженства с близкими и любимыми.П6 Какое успокоение может предложить рациональное мышление тому, кто страдает или близок к смерти? Я не знаю. В подобные тяжелые времена если мы и можем что-то предложить, то только свое физическое присутствие. Сидеть у постели умирающей матери и держать ее за руку было одновременно и тяжело, и прекрасно, и я знал, что одно только мое присутствие облегчало ее страдания. Когда я спросил, можно ли мне присесть на кровать и взять ее за руку, она прошептала: «Да, конечно» – и улыбнулась. Это были ее последние слова.
Я понимаю, что мое бездействие в тот момент не соответствует основной идее этой книги, но я не мог отговаривать мать от веры в последние дни ее жизни.
Следующее поколение и переоценка ценностей
Все наши надежды связаны со следующим поколением. Нам нужна целенаправленная, широкая кампания в системе школьного образования, в летних лагерях, в библиотеках, в дискуссиях с верующими на радио и телевидении в присутствии их детей, в чатах, – одним словом, везде, где есть дети. Основная идея нашего послания должна состоять в том, что есть вещи, которые мы не знаем, и что не знать – это нормально, даже если речь идет о смерти. Отсутствие утверждения о якобы присутствующем знании – это не недостаток, а добродетель.
Помощь людям, особенно детям, состоит в том, чтобы они чувствовали себя спокойно, зная, что не все знают. В то же время способствование развитию любопытства и интереса к познанию мира – важная и необходимая задача. Нам нужны новые книги о том, как вырастить детей, которые будут чувствовать себя спокойно, несмотря на то, что не все знают, и о том, как разработать надежные эпистемологии. Эти книги должны быть доступны широкому кругу читателей. Для начала мы должны сформировать понятие
Одним из уроков, которые я извлек из общения с заключенными, было то, что одних книг недостаточно. Мы должны донести свое послание до детей, которые не умеют читать, до тех, кто никогда не откроет книгу, и особенно до тех, кто находится в закрытых религиозных общинах. Это невероятно сложная задача – добраться до того, кто, как правило, недостижим: это дочери пастора, мальчики при алтаре, дети, посещающие воскресную школу (в благоговейном страхе они приписывают архитектурное великолепие церкви Христу, а не искусным мастерам, которые кропотливо трудились над ее возведением), подростки, проходящие программу реабилитации от алкогольной и наркотической зависимости «12 шагов», дети, участвующие в исламских и хасидских молодежных программах, дети из бедных семей, у которых нет доступа к данным и которые посещают плохие школы. Львиная доля наших усилий должна быть направлена на социально незащищенных детей с «промытыми мозгами», к которым тяжело добраться.П7, П8
