1. Он исполнил волю Отца. Снова и снова Евангелие свидетельствует о беспримерном осознании Иисусом единства с Отцом. Но вместе с тем Он выражает беспримерное чувство долга перед Отцом. Тот, Кто может сказать: «Я и Отец одно», также говорит: «Моя пища есть творить волю Пославшего Меня и совершить дело Его» (4:34). С Его смертью, Его повиновение завершилось. Его страсть творить волю Отца и, следовательно, прославлять Его здесь достигает своего победоносного конца, когда Он, по повелению Отца, отдает Свою жизнь. Поступая так, Он показывает величайший пример всем тем, кто будет жить по замыслу Божьему, жить в абсолютном повиновении.
2. Он открыл сердце Отца. Поразительно, что в гл. 17, после слов Иисуса о совершении всех дел, которые поручил ему Отец (4), сразу следует Его утверждение: «Я открыл имя Твое человекам, которых Ты дал Мне» (6). Это же в 1:18: «Бога не видел никто никогда; единородный Сын, сущий в недре Отчем, Он явил». Дело откровения Отца завершается на кресте.
Здесь, как нигде, мы видим, насколько священно сердце Господа. То, что Господь использует это ужасное дело для того, чтобы покончить с грехами мира, красноречиво говорит нам, что эти грехи имели огромное значение для Него. Все наши человеческие усилия угодить Господу бесплодны, все лучшее в нас искажено грехом. Смерть Иисуса показывает, что мы полностью потеряны для самих себя. «Тот, кто может быть спасен через другого, потерян для себя»[256]. Во всех наших человеческих усилиях и во всей нашей истории нет ничего такого, что Господь мог бы принять, сказав: «Это не требует искупления». Здесь мы видим, насколько страшно и непримиримо божественное неприятие и сопротивление греху и злу; здесь мы видим, насколько Бог свят.
Но в том же самом удивительном деле мы видим, насколько Господь любит нас. То, что Он «отдал Своего единственного Сына» за нас, заставил Его спуститься в самое пекло ада под названием Голгофа, чтобы вырвать нас из вечного позора и суда, остается самым невероятным чудом на протяжении веков. Это доказательство того, насколько Господь любит нас, и никто не может нам представить подобного доказательства. Воистину, Он «открыл нам Свое сердце» на кресте (Лютер). На Голгофе мы слышим не только «се, Человек!» или «се, Царь!», но также и «се, Бог!»
3. Он искупил мир Отца. Это не означает, что весь мир отзовется, но здесь выражается та милость, которая может спасти и искупить весь мир. У Иоанна своя точка зрения на смерть Иисуса и на то, каким образом через нее достигается искупление. Она из разряда пасхальных жертвоприношений. Не случайно, что смерть Иисуса наступает во время праздника Пасхи или, еще точнее, именно после пасхальной трапезы с учениками Иисуса арестовывают, судят и казнят. Пасхальный обряд, уходящий корнями в древность, к освобождению от египетского рабства, призывает каждого верующего принести овцу «без изъяна» или сломанных костей и предать ее священнику для того, чтобы он убил ее и спустил ее кровь у подножия алтаря. Это напоминало убийство пасхального ягненка в Египте и помазание его кровью на иссопе всех перемычек окон и дверей дома, чтобы избежать суда и освободиться из рабства. Так, Иисус является, как Агнец Божий, без переломанных костей (33), в абсолютном повиновении, и здесь, на Голгофе, в присутствии иссопа (29), Он добровольно предлагает Себя в жертву для искупления их грехов. После того как он провозгласил «Совершилось!» и предал Себя смерти, все жертвы, приносившиеся до этого, собираются воедино и навеки остаются в прошлом. Потому что Он, Агнец Божий, забравший с Собою грехи мира, умер; для всех, кто пришел и уверовал в добродетель Его жертвы, более «не нужно жертвы за них» (Евр. 10:18).
Христиане призваны подтвердить совершенность и достаточность этого жертвоприношения своей твердой и постоянной верой и проявлением покоя и уверенности, которые есть плод этой веры. Наша, зачастую напряженная и неспокойная, христианская жизнь свидетельствует о том, насколько важно для нас сказать вместе с Иисусом: «Совершилось!»
<p><strong>5) Погребение Иисуса (19:31—42)</strong></p>Мы возвращаемся к иудейским лидерам; тревога не покидает их разум, и снова причина кроется в их религиозном непостоянстве. Иисус умер, но даже теперь Он может помешать исполнению их религиозных обязанностей, если останется висеть на кресте в субботу. Не следует забывать, что люди, ответственные за смерть Иисуса, были глубоко религиозными. Как заметил Нибур, «религия — это не добродетельный поиск человеком Бога, как часто полагают; это скорее главное поле битвы в борьбе между Богом и человеческой самооценкой»[257]. Суббота, которая начиналась на закате в пятницу, была «особенная», она попадала на праздник Пасхи. Поэтому они просят Пилата применить к Иисусу и другим жертвам crurifragium. Эта процедура заключалась в том, что жертве ломали железным молотом кости ног, после чего она быстро умирала.
