Евангелие от Иоанна полностью

Когда Иисус начинает учить, евреев изумляет откровенность Его учения. Их поражают слова Иисуса и особенно Его знание заповедей из Ветхого Завета, так как Он никогда не учился (15). «Евангелист видел что–то чрезвычайно драматическое в том, что евреи, столкнувшись с воплощением Слова, все же отнеслись к Нему, как к какому–то „необразованному деревенщине!"»[91] В Евангелии от Марка (1:22) слушателей более всего поражает, что Иисус говорит «как власть имеющий, а не как книжники». И здесь мы видим то же самое. Вопрос о власти разъясняется в ст. 16. Иисус открывает источник Своего учения, указывая на Пославшего Его (16). Его единство с Отцом дает Ему знания Отца. Но Иисус говорит им, как проверить истинность Его учения, имея в виду покорность: Кто хочет творить волю Его, тот узнает о сем учении (17). Другого способа проверить Божественное откровение в Нем, как и Его верховную власть, нет. Если, по определению, не может бытъ большей власти, значит нет какого–либо внешнего критерия, руководствуясь которым можно было бы проверить истинность Его утверждений. Их подлинность должна быть самоутверждающейся. Только покорившись Богу и решив творить Его волю, мы сможем оценить слова Иисуса. Когда мы полностью отдадим себя Богу, мы узнаем, что учение Иисуса — это подлинная правда, происходящая от Бога, и поэтому Иисус — это Тот, Кем Он Себя называет, т. е. Сын Божий, единый с Отцом.

В отличие от других учителей, которые руководствуются велением своих падших сердец и стремлением к личной славе (18), Иисус ищет славы только для пославшего Его Отца, и поэтому Он истинен, и нет неправды в Нем (18). Это последнее утверждение требует особого внимания. По общему мнению, чем более свят человек, тем больше он ощущает личный моральный упадок. На фоне веками накопленного человеческого опыта и всеобщего признания необходимости постоянного прощения, утверждение Иисуса о единстве с Богом в лучшем случае звучит невообразимо бесчувственно, в худшем — вопиюще высокомерно. Что мы должны сделать с человеком, если такие утверждения составляют суть его морального бытия?

В Своем учении Иисус устанавливает связи на двух уровнях. Первая связь — с иудаизмом (19—24), вторая — с Отцом как источником и целью Его жизни (25—36).

Как только Он затрагивает иудаизм, встает вопрос о Его отношении к закону. Евреи Иерусалима не забыли о Его последнем визите, когда Он, по их мнению, способствовал нарушению закона субботы (5:1–15). Иисус же говорит им, что они сами нарушают закон, ибо замышляют убить Его (19; ср.: Исх. 20:13). Он представляет им неопровержимые аргументы в оправдание Своих действий (21–24). Он указывает на постоянное нарушение закона, когда они делают своим детям обрезание в субботу (22), считая, что обряд обрезания имеет превосходство, так как он появился раньше закона субботы, установленного на горе Синай (22). Но если ради исполнения завета допускалось отрезать маленький кусочек плоти, то исцеление Иисусом всего человека в субботу было еще более оправданным (23). Его действия абсолютно не противоречили исцелительным и искупительным задачам, составляющим суть Ветхого Завета. Таким образом, Иисус — вовсе не враг иудаизма и закона, а Тот, в Ком историческое предназначение иудаизма утверждается, будучи исполненным.

По поводу связи Иисуса с Отцом евреи выражают недоумение, так как Его человеческое происхождение, очевидно, им хорошо известно, в то время как Мессия, по их общему убеждению, должен появиться внезапно и неизвестно откуда (27). Иисус не принимает и не отвергает такой взгляд. Скорее Он просто указывает им: несмотря на то что им может быть известно Его человеческое происхождение, это, однако, не открывает им Его истинного происхождения. Он пришел от Отца, Который истинен (28, истинен означает здесь «реален»; Он — живущий Бог), и они Его не знают, хотя и утверждают обратное. «Язык прост; утверждение великолепно»[92]. Смелые слова Иисуса раздражали власти, которые пытались схватить Его, но тщетно. О причинах этой неудачи нам не сообщается. Возможно, им помешала широкая поддержка, которую оказывал Иисусу народ. Здесь приводится скрытая причина: час Его еще не настал (30). Время Отца еще не пришло, хотя оно и не за горами. Поддержка народа (…когда придет Христос, неужели сотворит больше знамений, нежели сколько Сей сотворил? [31]) вынуждает власти действовать более официально. Первосвященники и фарисеи (не всегда лучшие друзья) объединяются, чтобы послать служителей арестовать Его (32).