Колебания козы-матери прервала просвистевшая около уха стрела. Стоящий рядом с предводительницей стада резвый подросток вдруг подпрыгнул и рухнул на камни — испуганные животные бросились в разные стороны. В суматохе чьё-то копыто задело младенца — захромав, крошечный козлёнок остановился и жалобно заблеял, подзывая маму. Однако быстрые ноги унесли прочь внучку предводительницы стада — покалеченный малыш остался во власти двуногих хищников.
— А я тебе говорю, Урсик, не смей убивать этого козлёночка — он мой!
Увидев, что брат, схвативший дрожащего кроху, потянулся за кремнёвым ножом, повелительно закричала Мара.
— Мой! Слышишь, Урсик! И если ты тронешь его хоть пальцем — не знаю, что с тобой сделаю!
— Тю, бешеная! — неожиданная вспышка сестры так смутила мальчика-Леопарда, что Урс не нашёл других слов для обозначения Пчёлкиной выходки, — нужен мне этот заморыш! Бери — если хочешь. Может, и молока для него найдёшь? — съехидничал успокоившийся юноша, — а то он у тебя скоро умрёт — ты же не мать-коза.
— Молока? — растерялась Мара, — а разве он не может щипать траву?
— Ну, Пчёлка, ты даёшь, — снисходительно отозвался почувствовавший своё превосходство Урс, — посмотри — ему же три дня отроду. Он ещё натуральный сосунок. И потом, — назидательным голосом продолжил юноша, — какая сейчас трава? Она уже две луны, как выгорела. Почему, думаешь, кроме коз, отсюда ушли все звери?
— У-у, какой ты противный, Урсик, — протянула разочарованная Мара, — так и норовишь всё испортить… Нет, погоди, — в голову девочке пришла новая мысль, — его мама должна вернуться. Давай подождём до завтра.
— Ага, вернётся, — скептически хмыкнул Урс, — хотя… — юноша задумался, — в такую сушь козам не обойтись без воды. А кроме как в этой пещере, им её нигде не найти. Так что — вернётся. Вот только — признает ли своего козлёнка? Ладно — увидим. На, Пчёлка, держи.
С этими словами мальчик-Леопард передал сестре дрожащего малыша. В руках девочки козлёнок быстро успокоился, а когда Мара стала его ласково гладить, то, поймав ртом указательный палец сестры Урса, попытался его сосать.
— Ой, бедненький, какой ты голодный! — воскликнула девочка, — ну, ничего, потерпи немножечко — скоро придёт твоя мама и принесёт тебе молочка.
Мальчику-Леопарду была смешён щенячий восторг сестры, но Пчёлке сегодня пришлось, ой, как не сладко, и, слушая её излияния, юноша радовался: слава варану-предку, Мара успокоилась и повеселела, обретя живую игрушку. Неважно — когда умрёт этот сосунок: благодаря удачному выстрелу, им на несколько дней хватит мяса, пусть Пчёлка порадуется, играя с малышом. Кроме того, свежуя добычу, Урс воздал должное Отцу-Леопарду, который надоумил его устроить засаду не в самой пещере, а около входа. Неизвестно, почуяв человеческий запах, пошли бы на этот раз козы к подземному водопою? Ведь после того, как они с Кликом подстрелили в пещере трёх животных, прошло немного времени — коза-предводительница вряд ли забыла, чем грозит стаду встреча с людьми? Ещё мальчик-Леопард подумал, что нехорошо не принести в стойбище сегодняшнюю добычу, но в этом виноват не он, а Гага, которому, чтобы задобрить жестокосердного бога Рарха, приспичило зарезать Пчёлку — ведь, собираясь на охоту, они с Кликом надеялись накормить всех людей-Ящериц…
Справившись с паникой, коза-мама обнаружила, что потеряла обоих малышей. Где? Понюхав воздух, коза не почуяла знакомого запаха — значит, её новорожденные дети были где-то далеко. Или — находились с подветренной стороны. Осиротевшая мама громко заблеяла — может, отзовётся хотя бы один малыш? В ответ — молчание. После небольшой паузы, коза снова проблеяла призыв к детям: опять — молчание. И ещё раз, и снова — молчание. Осиротевшей маме не оставалось ничего иного, как пойти назад по своему следу.
По пути в пещеру коза несколько раз останавливалась, принюхиваясь и прислушиваясь — ни что: ни запахи, ни звуки не выдавали пропавших детей. А когда возле подземного хода рогатая мама увидела страшных двуногих хищников, тоска стеснила козье сердце — всё! Она уже никогда не увидит своих малюток! Не почувствует на переполненных молоком сосцах их крохотных ротиков! Эти отвратительные чудовища, несомненно, сожрали её очаровательных малышей!
