Финн Райан, дочь прославленного археолога, летит в Африку, чтобы присоединиться к экспедиции доктора Адамсона, ведущего раскопки в Ливийской пустыне. По пути она посещает Город мертвых в Каире, где на нее нападает огромный человек с мечом. От верной смерти Финн спасает ее попутчик, пилот и фотограф Хилтс. Девушка считает, что это нападение как-то связано с предпринятыми Адамсоном поисками могилы коптского монаха, одного из апостолов Христа. Вместе с Хилтсом они производят авиаразведку над Сахарой, но вместо могилы находят останки военного лагеря, а в нем — древнеримский медальон, на котором высечено имя Люцифера. Они понимают, что это осколок какой-то огромной тайны, которую необходимо разгадать…
Ллойду и Шерон, моим лучшим друзьям в Чешской Республике.
Большое спасибо Каре Уэлш, Кларе Цион и, конечно, моему несравненному издателю Бренту Ховарду. Всяческого ему процветания.
Самолет «Боинг-777» компании «Американ эйрлайнз» делал круг над древним городом, практически невидимым из-за бурого облака загрязненного воздуха. Финн Райан, смотревшая в иллюминатор широкофюзеляжного реактивного лайнера, хмурилась: первое впечатление от страны фараонов оказалось не слишком-то вдохновляющим. Питтсбург на Ниле, да и только!
— Моча! — пробормотал мужчина, сидевший в соседнем кресле и выгибавший шею, чтобы тоже взглянуть в окно.
Темноволосый, лет тридцати с небольшим, он, во всяком случае на взгляд тех, кому нравится нарочитая, артистическая небрежность, мог показаться вполне привлекательным.
— Прошу прощения? — удивленно спросила Финн, красивая рыжеволосая девушка, явно моложе своего соседа.
— Моча, — повторил сосед. — Первое, с чем сталкиваешься здесь, сойдя с самолета, — это запах мочи. Воняет, как в нужнике! — Он улыбнулся. — Вы никогда не замечали, что каждому городу присущ исключительный, его собственный запах? Лондон пахнет как влажная сигара, Дублин точь-в-точь как пивоварня… что, я думаю, символично. В Гонконге смердит, словно в курятнике, а в Нью-Йорке витает запашок гниющего мусора.
— В отношении Нью-Йорка я ничего подобного не замечала, — возразила Финн.
Большую часть жизни она провела в родном городке Колумбус, откуда перебралась в Нью-Йорк, где жила и сейчас. Особо путешествовать по миру ей не доводилось, и, соответственно, своего мнения насчет прочих названных мест у нее не было.
— Это потому, что вы там живете, верно? — высказал предположение попутчик. — Вы привыкли к нему, вот и все, уж поверьте мне. Прага пахнет как передержанное свиное жаркое, Париж — как старушечьи туфли, в Женеве силен запах комнатного дезодоранта, а в Сайгоне — рыбного супа. Это правда.
Финн попыталась припомнить, чем таким особенным пахнет Колумбус, но на ум ей пришли лишь прохладные летние туманы над рекой Скиото да весеннее цветение яблонь.
— А как пахнет город, где живете вы? — осведомилась она.
— Как гигантская автомобильная пепельница. Это Лос-Анджелес, — ответил молодой человек и протянул ей руку. — Меня зовут Хилтс.
Она ответила кратким пожатием.
— Финн Райан.
— Финн. Сокращенно от Фионы, верно?
— Верно, — ответила она, удивленно кивнув.
Сообразительный малый!
— Финн мне нравится больше. Фиона, по-моему, как-то… вычурно.
— А у вас есть имя или только фамилия? — спросила девушка, предпочтя оставить его комментарий без внимания.
— Хилтс. Просто Хилтс. — Он выставил подбородок в окно. — Первый раз в Каире?
Финн кивнула:
— Если честно, я, можно сказать, вообще впервые где бы то ни было. Только что получила магистерскую степень. Впечатление такое, будто вся жизнь прошла в аудитории.
— А сюда на каникулы?
— На работу. Я технический иллюстратор археологической экспедиции.
Ей нравилось, как звучат слова «археологическая экспедиция» — тут же приходят на ум мужчины в пробковых шлемах, осматривающие погребальную камеру фараона Тутанхамона. Тайны Агаты Кристи, да и только.
Правда, при мысли о тайнах девушке стало не по себе — в прошлом году на ее долю выпало столько загадок и приключений, что с избытком хватило бы на целую жизнь. Она с содроганием вспомнила тоннель, ведущий в подземную крипту церкви Спасителя.
— Наверное, интересная работа.
— Дальнейшее покажет, — пожала плечами Финн. — Экспедиция работает в Ливии. Американцы получили разрешение на проведение там раскопок впервые более чем за полвека.
— Да, с Ливией у нас не лучшие отношения. Да и сама по себе западная пустыня — место жутковатое. Больше всего похожа на песчаное море, где вместо штормовых волн дюны. Здоровенные, как самые большие волны, что ловят на Гавайях любители серфинга, и еще более опасные, правда, по другим причинам.
Он умолк и вместо улыбки поморщился.
— Правда, дюны — далеко не худшее, потому что все остальное — это нечто вроде каменистого прибрежного пляжа, только без океана. Днем такая жарища, что мозги плавятся, по ночам пробирает холод. Именно там Данте почерпнул свое представление об аде.
— Вы там были?
Хилтс рассмеялся:
— Дорогая, где я только не был!
Она посмотрела на него, чувствуя, что это не похвальба, а простая констатация факта. Да и слово «дорогая», вроде бы неуместное, прозвучало в его устах естественно, как вздох.
— Чем же вы таким занимаетесь, что бываете повсюду? — спросила Финн.
— Я фотограф, — ответил он.
Неожиданно самолет сильно качнуло. Финн затаила дыхание. Беседа прервалась, поскольку был подан звуковой сигнал, зажглось табло и стюардесса напомнила о необходимости пристегнуть ремни безопасности.
Самолет пошел на посадку.
