Предупреждение «бодрствовать» в конце предыдущий главы звучит еще более значительно теперь, когда первосвященники вступают с Иудой в заговор, чтобы арестовать Иисуса и предать Его смерти (1,2). Иисус вошел в Иерусалим под крики «осанна», связанные с Праздником кущей — праздником уверенности Израиля в своем будущем. Однако уже приближается Пасха, это тоже праздник освобождения, но освобождения, за которое Ангел Господень взял страшную цену, поразив смертью всех первенцев Египта. Израильтян защитила от смерти только кровь жертвенных агнцев надверных косяках (Исх. 12).
Праздник опресноков был тесно связан с Пасхой, и Пасхальная вечеря проводилась вечером последнего дня Праздника опресноков. Закваска, поднимавшая тесто, обычно бралась из теста, оставшегося с предыдущего дня, соединяя один хлеб с другим. Поскольку Праздник опресноков (см. Исх. 23:15; 34:18) праздновался в течение недели, использование хлеба без закваски, то есть опресноков, символизировало отшествие от прошлого и верность новому началу. Примечательно, что именно эти два значительных праздника, ставшие, фактически, единым праздником (Втор. 16:1–8), ознаменовали начало истории страданий Иисуса. Матфей в своем Евангелии 26:1,2 говорит только о Пасхе. Лука (Лк. 22:1) отождествляет Праздник опресноков с Пасхой. Для всех синоптиков то был значительный стартовый момент, как и для Иоанна, который, однако, использовал его весьма своеобразно (Ин. 11:55; 12:1).
К сожалению, первосвященники и учителя закона стараются избавиться не от старой «закваски», а от молодого, причиняющего им массу беспокойства раввина, который зашел теперь уже «слишком далеко». В городе собрались толпы народа, все готовятся к празднику, и время для устранения Иисуса совсем неподходящее, поскольку народ (с точки зрения Марка) все еще на Его стороне.
Помазание Иисуса драгоценными благовониями (3–9) происходит в доме Симона прокаженного, и это — еще одно отождествление Иисуса с отверженными или бывшими отверженными. Рассказ о поступке женщины и критическом отношении, которое он вызвал у некоторых людей, представляет собой полную противоположность рассказу о заговоре в стихах 1–2. Об этом событии говорится во всех четырех Евангелиях — у Луки 7:36–50, у Матфея 26:6–13 и у Иоанна 12:1–8, а также здесь. Вероятнее всего, Матфей, Иоанн и Марк описывают одно и то же событие (хотя их рассказы отличаются друг от друга), в то время как Лука предлагает нашему вниманию другой случай. Возможен также вариант, что мы имеем дело с тремя разными случаями. Этот вопрос разрешить сложно.
