В условиях нэпа имело место усиление влияния буржуазной идеологии в форме религии на массы трудящихся и даже на некоторую часть членов РКП. С связи с этим Пленум ЦК 9 августа 1921 г. выработал постановление «По вопросу о нарушениях п. 13 Программы и о постановке антирелигиозной пропаганды». В партию не должны приниматься те, кто выполняет какие-нибудь обязанности священнослужителей, а также интеллигентные выходцы из буржузной среды, если они не выразят полного согласия с п. 13 Программы партии. За нарушение Программы в области религии, за связь с тем или иным культом исключаются из партии те члены ее, которые занимают ответственные посты. В виде исключения участие в партии допускается для тех верующих, которые доказывали своими делами преданность коммунизму. С ними вести особую работу по перевоспитанию и выработке научного марксистского мировоззрения. «Наряду с антирелигиозными диспутами, отнюдь не выдвигаемыми в настоящее время на первый план, должна идти серьезная научная культурно-просветительная работа, подводящая естественно-исторический фундамент под историческое освещение вопроса о религии… чтобы на место религиозного миропонимания поставить стройную коммунистическую научную систему… Агитотделу и Главполитпросвету разработать ряд научно-популярных брошюр… Тщательно избегать узкого направления агитации… РКП борется не с какими-нибудь отдельными религиозными группировками, а со всяким религиозным мировоззрением вообще… Изучить идеологию отдельных сектантских групп, знакомиться с содержанием религиозной проповеди, которая ведется различными группами среди крестьянских и рабочих масс.
Курс на новую экономическую политику вызвал ликование в стане врагов, закричавших о «признании краха», «сдаче позиций» и т. п. «Но некоторое… „недоумение“ есть и среди друзей, — отмечает Ленин в статье „О значении золота“ (ноябрь 1921 г.). — Спрашивается: если, испытав революционные приемы, вы признали их неудачу и перешли к реформистским, то не доказывает ли это, что вы вообще революцию объявляете ошибкой? Не доказывает ли это, что не надо было вообще с революции начинать, а надо было начинать с реформ и ограничиться реформами? Такой вывод делают меньшевики и им подобные. Но этот вывод есть либо софизм и простое мошенничество со стороны тех, кто „прошел“ в политике „огонь, воду и медные трубы“, либо ребячество со стороны тех, кто „не прошел“ настоящего искуса. Для настоящего революционера самой большой опасностью, — может быть, единственной опасностью, — является преувеличение революционности, забвение граней и условий уместного и успешного применения революционных приемов. Настоящие революционеры на этом больше всего ломали себе шею, когда начинали писать „революцию“ с большой буквы, возводить „революцию“ в нечто почти божественное, терять голову, терять способность самым хладнокровным и трезвым образом соображать, взвешивать, проверять, в какой момент, при каких обстоятельствах, в какой области действия надо уметь действовать по-революционному и в какой момент, при каких обстоятельствах и в какой области действия надо уметь перейти к действию реформистскому. Настоящие революционеры погибнут (в смысле не внешнего поражения, а внутреннего провала их дела) лишь в том случае, — но погибнут наверняка в том случае, — если потеряют трезвость и вздумают, будто „великая, победоносная, мировая“ революция обязательно все и всякие задачи при всяких обстоятельствах во всех областях действия может и должна решать по-революционному.
Кто вздумает такую вещь, тот погиб, ибо он вздумал глупость в коренном вопросе, а во время ожесточенной войны (революция есть самая ожесточенная война) карой за глупость бывает поражение.
Откуда следует, что „великая, победоносная, мировая“ революция может и должна применять только революционные приемы? Ниоткуда этого не следует (…)
