Виды дворцовых комнат повсюду оставляли ощущения поспешного бегства. Поймав какого-то полумертвого от водки камер-лакея — единственное, что осталось от многочисленной дворцовой прислуги, — Келлеря отыскал апартаменты, в которых мятужниками содержались Ваши Дочери, Наследник и Государыня императрица.
Комнаты казались сильно замусоренными, грязными, но при этом одинокими и пустыми. Повсюду на перевернутой мебели и пыльном полу я нашел разбросанные булавки, волосы, зубные щетки, женские гребни и пузырьки, пустые рамки от фотографий, бумаги, оборванные лоскуты ткани, обрывки газет. В гардеробе от сквозняка неслышно качались вешалки, камины в комнатах забивали зола и пепел от сожженных вещей, мятых писем и спешно порванных фотографий.
В опочивальнях царили еще более тягостные хаос и пустота. В одной из них, на паркете, валялась пустая коробка из- под конфет, игрушки и брошенные сандалии НаследникаВашего Сына. Окна спален закрывали тяжёлыекие шторы. Там, где шторы срывали, стекла завешивал толстый шерстяной плед или грязные простыни. Никакой прочей одежды и обуви, никакого постельного белья или полотенец, никакой посуды и, тем более, украшений или ювелирных вещей не нашли, — все было голо и, Государь, ободрано как после нашествия саранчи.
Часть пропавших вещей, мои стрелки Келлера обнаружили на помойке, Ваше Величество, за дворцовыми корпусами — и. Иконы, почерневшие от дыма, и книги, не успевшие кануть в мусорный развал. Нашли Я отыскал там и коричневую библию Императрицы, ту самую, с которой она часто выходила гулять, «Молитвослов», «О терпении скорбей» и, конечно же, «Житие», канонизированного Николаем Вторым Вашим Величеством Серафима Саровского. Был также Чехов, Аверченко, Салтыков-Щедрин, тома Пушкина и Толстого. Многие из книг — с пометками, начертанными рукой царицы и Дочерей. Все выглядело ужасно, валялось на земле, прямо в стылой грязи, сером снегу, рядом с замерзшими нечистотами и мусорным пеплом.
Из обитателей Дворца, Государь, нам удалось найти лишь немногих, — в соседнем селе. По рассказам этих несчастных, революция пришла в Царское в ночь на 29-е февраля. В тот день, со стороны Питера они слышали беспорядочную пальбу — пока еще в воздух. Говорят, то был восторженный салют параду свободы, данный пьяными стрелками под рукоплескания горожан. Под ружейные залпы, оркестры гарнизонных полков — тех самых, что были оставлены Вами для защиты русской столицы, гремели весь день «Марсельезу». Глупцы не ведали еще, как много унижений им придется терпеть от солдат. Ободранные до нитки трупы прохожих еще не украшали собой дороги. Канцеляристы, повешенные за то, что носили царский мундир, еще не болтались в петлях по подворотням.
По словам камер-лакея, Государь, в тот же день во дворец сообщили о первой жертве — неизвестные зарезали казака императорского конвоя, посланного на разведку в село. С этим первым убитым — Царское вздрогнуло, сВаше Величество. Слуги начали разбегаться. Ваш Двор, Ваша Свита, Конвой — все замерли, ожидая кровопролития.
Насколько можно было понятьКак я понимаю, кровавая революция, не управляемая пока ни из Думы, ние из Советов, к дворцу не спешила. Сорок тысяч вооруженных изменников, ближайшие казармы которых располагались в пяти километрах от парка,
Как сообщили уцелевшие, утром следующего дня, Александра Федоровна провела смотр оставшейся при ней Гвардии. Князь Долгорукий предлагал бежать, бросив Двор и Дворец, но она отказалась, поскольку больные Дочери и Наследник могли не вынести скачки по занесенным снегом дорогам. ИмператрицаВаша супруга приняла решение, Государь: если мятежники решаться напасть на ее дом и ее Семью — она даст им страшный отпор.
Сил, слава богу, хватало. Уцелевший камер-лакей описал картину подробно, — ведь он видел ее собственными глазами. В девять утра комендант заиграл тревогу. Как и положено, по сигналу, перед главным входом построились казаки конвоя, развернутым строем, на крупах своих лошадей — лейб-гвардиии Ее Величества роты: гвардейская Кубанская сотня и гвардейская Терская. Рядом с атаманцами встал батальон Гвардейского экипажа, батальон гвардейского сводного пехотного полка, а также зенитная батарея — вместе почти две тысячи человек. Конечно, армия Государыни была слишком мала по сравнению с гарнизоном столицы, но этими силами было возможно организовать полноценную круговую позицию и выдержать достаточно долго.
