— Штаб-квартира ЦРУ в Лэнгли. Я вас слушаю.
— Говорит Стюарт Кроссман. Соедините меня с директором ЦРУ.
— Мистер Вудвард сейчас ловит рыбу где-то в Аризоне.
— Простите, что вы сказали?
— У него сегодня выходной, мистер Кроссман.
— Так скажите ему, чтобы он бросил удочку и как можно скорее вышел на связь со мной.
— Не прерывайте разговор, я переключаю вас на его мобильный телефон.
Раздается треск, а потом издалека доносится голос Стэнли Вудварда:
— Что происходит, Стюарт?
— Поступил сигнал о проблеме категории «Эйч».
— Попытка государственного переворота? Где? В Африке? Или в Южной Америке?
— В Ватикане.
Тишина.
— Ты что, прикалываешься надо мной?
— Стэн, поторопись вернуться: это дело срочное.
Монсеньор Рикардо Баллестра внезапно просыпается и садится на кровати. Ему только что приснилось, что по миру распространяется смертельная болезнь, которая полностью уничтожает население целых городов. Этот кошмар был таким ужасным и таким правдоподобным, что Баллестре казалось, будто все происходит на самом деле.
Он вдыхает воздух через нос, медленно и осторожно: так советовал делать его кардиолог, чтобы понизить артериальное давление. В его памяти еще держатся обрывки кошмара.
Сначала болезнь напала на перелетных птиц. Тысячи аистов и пепельных гусей покинули Африку и полетели заражать страны с умеренным климатом. Некоторые из них не вынесли перелета и упали мертвыми в океан, убитые болезнью, которую несли в себе. Некоторые задохнулись, застряв в огромных сетях, которые власти стран Северного полушария поставили в воздухе, чтобы остановить это нашествие. Но основная часть этой армии добралась до побережья, и болезнь стала быстро распространяться по городам и сельским местностям.
Больницы быстро оказались переполнены, и пришлось срочно объявить в нескольких местах карантин, чтобы остановить продвижение эпидемии. Потом были вызваны в качестве подкрепления армейские части. Они окружили города и стреляли по беглецам, которые пытались перебраться через заграждения. В последние дни этого великого несчастья люди даже видели в небе над Парижем, Лондоном и Нью-Йорком истребители, которые обстреливали ракетами и бомбили твердотопливными бомбами обезлюдевшие кварталы, чтобы сровнять их с землей. Утверждали даже, что азиатские правительства приказали эвакуировать свои столицы, а потом стерли их с лица земли ядерными взрывами. Потом все слухи вдруг затихли, и в мире настала мертвая тишина.
Баллестра вспомнил, что в конце его сна Рим был одной гигантской безмолвной могилой, над которой летали тысячи луней. Площадь Святого Петра и купола собора были покрыты птичьим пометом, проспекты Вечного города завалены гниющими трупами. Именно в этот момент в город явился Зверь. Он имел облик монаха и шел в сторону папского дворца по улице Кончилиационе.[3] А над его головой летела огромная стая воронов.
Монсеньор Баллестра во сне смотрел из окон своего кабинета, как приближается Зверь. Когда тот шагнул за ограду из цепей и оказался на святой площади, на Ватикан обрушился ледяной ветер. Воды Тибра, который Баллестра видел вдали, выступили из берегов и превратились в красную липкую жидкость. Она стала стекаться к собору, проникая между колоннами и заливая мостовые. Казалось, что весь город истекает кровью. Монах остановился в центре площади, и колокола собора Святого Петра зазвонили во всю свою мощь.
Баллестра смотрит на свой будильник. Циферблат показывает 1:02. Прошло чуть меньше тринадцати часов с тех пор, как его святейшество был найден мертвым в своей кровати — глаза широко открыты, дыхания нет. Такой печальный день! Конечно, этим горем и объясняется кошмарный сон, который он сейчас увидел.
Ужас еще сжимает ему горло. Теперь Баллестра дышит полной грудью, чтобы прогнать страх. Он вспоминает, какая суматоха началась в Ватикане, когда в полдень зазвонили колокола, призывая верующих на молитву Богородице. Понемногу тяжелая, как мраморная плита, тишина, обычно накрывающая Ватикан, наполнилась шепотом прелатов[4] и шуршанием сутан. Фигуры в рясах прошли по площади во все стороны, тихо сообщая скорбную новость. Только посвященные поняли, что происходит. А вот журналисты были заперты в зале для прессы, и кардинал Камано рассказывал им свой любимый вздор про излучения, которые можно увидеть исходящими от тел медиумов, и про паранормальные явления. Так что репортеры ничего не услышали и не увидели. Только когда толпа римлян начала собираться на площади Святого Петра, застрекотали телексы в агентствах прессы всего мира.
Монсеньор Баллестра незаметно встал в длинную очередь прелатов, желавших отдать последние почести покойному. Она еле-еле ползла по коридорам апостольского дворца.
