Мать Габриэла оглядывается и видит предводителя Воров Душ. Он идет к ней. У него в руке кинжал. На лезвии кровь: этим оружием он только что распорол живот затворнице, которая пыталась преградить ему путь. Настоятельница монастыря чувствует исходящую от него вонь. На ногах у него тяжелые сапоги для верховой езды, лицо скрыто просторным капюшоном. Видны только его глаза. Они блестят в полутьме, и так же блестит тяжелый серебряный медальон, который качается на его груди. Медальон изображает пятиконечную звезду и в ее центре демона с козлиной головой — знак поклонников Зверя. Пока он приближается, мать Габриэла успевает увидеть, что на его руках вытатуированы острым лезвием рисунки, которые начинаются от запястий. На каждой руке — красный крест, окруженный языками огня, концы которых изгибаются и образуют буквы надписи, висевшей над головой Христа.
— Кто вы, сударь?
Из-под капюшона раздается глухой голос:
— Мое имя Калеб. Я Странник.
Затворницу охватывает жуткий ужас: она знает, что не может ждать никакой жалости от демона такого рода. И она бросается на лезвие кинжала. Но Вор Душ чуть заметно опускает его. Мать Габриэла кричит от боли: она ранена. Кулак Калеба бьет ее в грудь. Огни свечей качаются перед глазами старой монахини, и она падает на пол. Она чувствует на своих губах дыхание Калеба.
— Не беспокойтесь, мать Габриэла, — говорит он. — Вы скоро умрете. Но перед этим вы скажете мне, где находится евангелие.
— Мария, вы слышите меня?
Карцо кусает губы, чтобы не кричать во весь голос. Пальцы Марии Паркс по-прежнему сжимают его пальцы. Он опускает взгляд и видит на руке молодой женщины длинный порез. Рана только что появилась, капли крови падают на пол. Слияние становится необратимым.
— Куда они нас ведут? О господи, куда?
Чтобы заставить Марию отпустить его пальцы, экзорцист изо всех сил вонзает ногти в ее запястье. Ладонь молодой женщины разжимается. Священник растирает свои ноющие от боли пальцы и разрывает упаковку стерильного шприца. В этот шприц он закачивает содержимое другого пузырька. Это противоядие, оно должно вызвать нервный шок и заставить Паркс вернуться. В похудевшем теле Марии вены пульсируют и перекатываются под кожей. Карцо туго перетягивает ее плечо жгутом и делает укол наугад. Вены такие крепкие, что ему только со второй попытки удается проколоть одну из них. Он впрыскивает половину содержимого шприца. В этот момент Паркс начинает вопить как безумная и размахивать руками, словно отбиваясь от какой-то невидимой силы.
Воры Душ разворошили огонь в каминах и перевернули угли, ища остатки евангелия. Теперь они ведут оставшихся в живых затворниц в трапезную и привязывают к столам. Мать Габриэлу они сажают в ее кресло и привязывают к нему, чтобы она не упустила ничего из предстоящего зрелища. Потом они учиняют надругательство над монахинями с помощью головней и срезают со своих пленниц кожу раскаленными лезвиями. Не добившись от них ответа, мучители выкалывают затворницам глаза и ломают им пальцы рук клещами. Потом они молотком разбивают монахиням пальцы ног и вбивают им большие ржавые гвозди в руки и ноги.
— Мария, умоляю вас, проснитесь!
Большинство затворниц умерли, не выдержав пыток. Остальные сошли с ума и стали вопить так громко, что Воры Душ должны были перерезать им горло, чтобы прекратить эти крики.
После этого мучители терзали мать Габриэлу, а потом пошли обыскивать монастырь, оставив ее лежать на столе. Наступает тишина. Слышны только треск факелов и писк крыс, которые сбегаются в темноте к лужам крови и лижут ее.
Мария застряла в теле старой затворницы. Ей больно. Мать Габриэла изранена, с ее тела содрана кожа. Она пытается задержать дыхание, чтобы скорее умереть, но это ей не удается. Тогда она начинает растягивать путы, которыми связана, — и вдруг замирает: один узел был слабо затянут и теперь ослаб. Она тянет его — и в конце концов освобождает одну свою покрытую кровью руку. Еще несколько минут старая монахиня извивается на столе, стиснув зубы, чтобы не закричать, потом садится и ставит свои искалеченные ступни на плиточный пол. Она пробирается через трапезную. Перед ней дверь. Мать Габриэла выходит через нее в коридоры, а потом ковыляет примерно сто метров до огромного гобелена мортлейкской мануфактуры. Она приподнимает гобелен, отчего на стене остается след ее крови. Раздается щелчок — и часть стены отодвигается, открывая потайной ход. Старая затворница уходит по нему, и отверстие в стене закрывается.
— Мария, вы слышите меня?
Винтовая лестница, вырубленная в камне, спускается в недра скалы. Затворница идет вдоль запрещенных залов. На мгновение она останавливается и прислушивается. Сквозь стены до нее долетают издалека крики Воров Душ: черные всадники разошлись по комнатам и теперь перекликаются между собой. Они что-то нашли. Это они обнаружили обгоревшие кости в очаге. Теперь они будут много часов рыться на полках и простукивать стены, пока не поймут, что евангелия в библиотеке больше нет. Потом они вернутся пытать свою пленницу.
