Новый папа смотрит на безмолвную массу холодным взглядом, а камеры всех крупных телевизионных компаний показывают всему миру растерянность и изумление людей на площади. Комментаторы и эксперты пускаются в рассуждения по поводу того, какой ужасный выбор сделал новый папа, назвавшись этим именем. Из громкоговорителей доносятся треск и свист: камерлинг регулирует высоту микрофона. Снова тишина. Потом раздается холодный как лед голос нового папы. Он объявляет, что переворачивается страница в истории Церкви и приближается час, когда будут открыты великие тайны, и покидает балкон. Люди на площади видят, что папа уже уходит, и над толпой поднимается гул недовольных голосов. Потом голоса замолкают, и остаются только тишина и ветер.
Двери базилики медленно открываются, и вокруг разносится рев органа. На ее крыльце установлены огромные экраны, на них будут показывать мессу тем верующим, которые не смогут попасть в базилику. Снова тишина. Валентина набирает номер на своем мобильнике.
Кроссман вздыхает и закрывает свой компьютер. Джованни смотрит на директора ФБР и спрашивает:
— А теперь?
— Что «теперь»?
— Что вы собираетесь делать?
— Что может капля воды сделать с океаном? «Новус Ордо» — такая огромная сеть, что если она существует, то я сам ее часть, только не знаю об этом.
— Значит, на этом все кончается?
— А что я, по-вашему, должен сделать? Рано утром арестовать тех, кто отвечает за периферийные сферы «Новус Ордо»? О’кей, это можно сделать.
— Что же этому мешает?
— Через два часа арестованные будут заменены другими членами сети, которых мы не знаем, и тридцать лет работы Вальдеса превратятся в ничто. Даже если бы чудом удалось схватить несколько человек из числа настоящих мозгов этой организации, они всего лишь люди, и их арест ничего не изменил бы. Сеть такого рода устроена по тому же принципу, что мафия, где крестных отцов мгновенно заменяют другие крестные отцы. Только она в тысячу раз сильнее мафии. Она как гидра Язона: отрубаешь одну голову, а на ее месте отрастают сто.
— Можно обо всем сообщить в газеты.
— В какие? В маленькие местные листки? В бесплатные ежедневные газетенки? Или в газеты объявлений?
— А почему не в большие ежедневные газеты?
— Потому, что большинство из них прямо или косвенно принадлежат акционерам из «Новус Ордо». И в любом случае что бы это дало? Еще один слух?
— У нас же есть схемы Вальдеса! Это же доказательство!
— Нет, ваше преосвященство, не доказательство, а только предположение. Мы все могли бы немного припугнуть членов этой сети, если бы распространили эту информацию в Интернете. Но не стройте иллюзий: это не принесло бы никакой пользы.
Кроссман собирается добавить к этим словам еще что-то, но в этот момент у него под курткой жужжит его мобильник. Он прижимает аппарат к уху. Слышны шорохи и шепоты: это шумит толпа.
— Синьор Кроссман, говорит Валентина Грациано.
— Валентина? Что происходит?
— Ничего хорошего. Конклав закончился. Только что был выбран новый папа.
— Кто он?
Кроссман выслушивает ответ. Наступает тишина. Потом голос Валентины раздается снова, заглушая шум толпы:
— Сейчас начнется торжественная месса в базилике. Я думаю, что именно на ней братья Черного дыма объявят о существовании евангелия. Вы слышите меня?
— Да, слышу. Не отключайтесь, но подождите немного: мне поступил второй звонок.
Нажатием кнопки Кроссман переключается на ожидавший его второй вызов. Он внимательно выслушивает то, что ему говорят, и снова переключается на Валентину.
— О’кей. Валентина, вот что вы должны делать. Проберитесь в базилику вместе с вашими людьми и держите меня в курсе всего, что будет происходить. Я хочу знать все, до мельчайших подробностей.
— На кой черт? Вы же прекрасно видите, что уже поздно!
— Успокойтесь, Валентина. Это еще не конец. Я не могу сейчас сказать вам ничего больше. В аэропорту Мальты меня ждет реактивный самолет. Я позвоню вам в полете.
Кроссман заканчивает разговор и поднимает глаза на Джованни.
— Что происходит? — спрашивает кардинал.
— Происходит то, ваше преосвященство, что великий магистр братства Черного дыма получил контроль над Церковью.
— Кто он?
— Кардинал Оскар Камано.
Тишина.
— Какое имя он выбрал себе как папа?
— Петр II.
— Имя Антихриста? Значит, это конец.
— Может быть, и нет.
— Что вы хотите этим сказать?
— Второй звонок, который я получил, был от одного из моих агентов, поставленных на римском вокзале. Пять минут назад с поезда, прибывшего из Трента, сошел монах, по описанию похожий на отца Карцо.
— И что?
— А то, что, по словам моего агента, он нес подмышкой книгу.
Базилика битком набита верующими. Но большинство из них не попали внутрь и продолжают топтаться на площади. Им приходится лишь наблюдать за приготовлениями к мессе на огромных экранах, установку которых уже закончили ватиканские техники. Теперь путь к двери преграждает плотная шеренга швейцарских гвардейцев.
