— Да. Иначе это возвращается. Мы считаем, что оно умерло, но оно возвращается.
— Что возвращается, матушка?
У старой монахини начинается приступ кашля, и она старается заглушить его, закрыв рот ладонью. Когда настоятельница снова начинает говорить, Паркс замечает хриплую ноту в ее голосе. Этот свист рождается в бронхах: мать Абигайль больна эмфиземой.
— Специальный агент Мария Паркс, будьте добры назвать мне точно причину, по которой вы находитесь среди нас.
— Мне нужно просмотреть книги, над которыми ваша затворница работала в последнее время перед тем, как была убита. Я убеждена, что ключ к преступлениям находится в библиотеке вашего монастыря.
— Вы явно ничего не знаете об опасности, которая вам угрожает.
— Это означает «нет»?
— Это означает, что вам нужно было бы учиться самое меньшее тридцать лет, чтобы что-нибудь понять в этих сочинениях.
— Вы слышали когда-либо о Ворах Душ?
Мать Абигайль сжимается в своем кресле, и ее голос внезапно начинает дрожать от ужаса.
— Дитя мое, некоторые слова неблагоразумно произносить среди ночи.
— Может быть, хватит говорить глупости, матушка? Сейчас уже не Средние века, и все знают, что Бог умер в ту секунду, когда Нейл Армстронг ступил на Луну.
— Кто это — Армстронг?
— Не обращайте внимания. Это я виновата, что не сумела говорить так, чтобы вы меня поняли. Я здесь не для того, чтобы праздновать Хеллоуин или учиться летать на метле, а для того, чтобы расследовать убийство одной из монахинь вашей общины. Одно из длинного списка злодеяний убийцы, который, если верить выводам четырех монахинь, пропавших в Геттисберге, путешествует из века в век и истребляет затворниц, словно нанизывает бусины на нитку. Поэтому выберите одно из двух: или вы откроете мне вашу библиотеку, или я буду вынуждена вернуться с ордером на обыск и грузовиками, и все хранящиеся у вас сочинения сатанистов будут вывезены в Денвер, в хранилища ФБР.
Ни слова в ответ. В глазах настоятельницы вспыхивает огонь ненависти, и Паркс это замечает. Если затворницы такие сумасшедшие, как ей говорили, этими словами она подписала себе смертный приговор.
— Специальный агент Мария Паркс, только христианское милосердие обязывает меня предложить вам гостеприимство моего ордена на время бури. Монахиня, которая привела вас сюда, сейчас отведет вас в келью, где жила наша убитая сестра. Это единственная келья, которая сейчас свободна. Больше я ничем не могу помочь вам в вашем расследовании и настоятельно советую вам не выходить из кельи, пока не утихнет ветер и не перестанет падать снег. Эти места небезопасны для тех, кто не верит в Бога.
— Это угроза?
— Нет, рекомендация. Как только буря прекратится, вы должны немедленно покинуть монастырь. И прошу вас не нарушать благочестивой сосредоточенности моих затворниц.
— Матушка! Никто не защищен от убийцы, который лишил жизни вашу монахиню. Если это действует секта и если она угрожает вам, то можете быть уверены — они вернутся и не ваши молитвы их остановят.
— А вы всерьез считаете, что их остановит ваш пистолет или ваш значок?
— Я этого не сказала.
Рот старой монахини искривился от гнева. Она выпрямилась в своем кресле, и ее голос наполнил темноту.
— Специальный агент Паркс! Церковь — очень древнее учреждение, у которого есть очень много секретов и тайн. Больше двадцати столетий мы ведем человечество по темной дороге его судьбы. Мы пережили ереси и гибель империй. С начала времен святые в наших монастырях и аббатствах, стоя на коленях, отгоняют Зверя молитвой. Мы видели, как угасли миллиарды душ, мы знали чуму, холеру, Крестовые походы и тысячу лет войны. Неужели вы действительно думаете, что можете одна отвести ту угрозу, которая приближается?
— Я могу помочь вам, матушка.
— Дитя мое, это может сделать только Бог.
Мария, сама того не замечая, сделала несколько шагов назад, отступая под криками матери Абигайль.
Дверь кабинета со скрипом открывается. Мария готовится идти за затворницей, но настоятельница монастыря внезапно спросила:
— Вы верите в ауры?
Паркс медленно оборачивается:
— Во что?
— В ауры. Это цвета души, которые выходят за пределы тела и окружают его. Они имеют вид спектрального сияния. Вокруг вас я вижу синий и черный цвета.
— И что это значит?
— Это значит, специальный агент Мария Паркс, что вы скоро умрете.
— Я оставляю вам факел и связку свечей. Пользуйтесь ими очень экономно, собирайте капли воска и складывайте в очаге, потому что у вас не будет никакого другого света.
Паркс останавливается на пороге, вдыхает гнилой воздух кельи, потом поворачивается к монахине и спрашивает:
— А как же вы?
— Что — я?
— Как вы сами найдете дорогу обратно?
— Об этом не волнуйтесь. Сейчас ложитесь спать. Я вернусь после рассвета.
Старая монахиня закрывает дверь. Щелкает замок, который она запирает на два оборота. Когда шуршание ее сандалий затихает вдали, Паркс слышит далекий жалобный звук. Она вздрагивает и застывает на месте: это крик человека. Чьи-то вопли проникают сюда сквозь стены.
