- Хорошо, пусть приходят, - сказал Онищенко, встретив одобрительный взгляд книгоноши и, обращаясь к хозяину, добавил:
- А мы с Селиверстом, - он указал глазами на улыбающегося лифляндца, - поможем вам сложить солому и проветрить зерно. Солнце греет, пока солому сложим, ток просохнет. Бог даст, к приходу людей управимся.
Поднялись дети, умылись. Хозяйка рано подоила корову и налила всем по кружке теплого молока, нарезала хлеб. Когда все собрались, Иван поднялся и, не крестясь, не обращаясь к иконе в углу, высоким голосом стал молиться. Все стояли и с удивлением слушали. А Иван просил Божьего благословения на пищу, благословения на труд, благословения на весь день, на все, что будет происходить, благословения на всех во всем мире. И все дружно отозвались на сказанное в конце молитвы слово "аминь".
Солому накладывали в уже подсохшую после вчерашнего дождя большую сетку, оттаскивали ее далеко в сторону, где Иван и Селиверст аккуратно складывали в скирду. Потом раскрыли брезент с ворохом, установили около вороха веялку и стали веять зерно. Одни носили, другие крутили веялку, третьи собирали полову. Скоро стали мести ток. Солнце как будто нагоняло упущенное и грело во всю мощь. К полудню половина вороха была провеяна, зерно засыпано в закрома, половина уложена в загородку в клуне. Работая напряженно, все заметно устали, и хозяйка пригласила всех под развесистую акацию во дворе, где стоял стол с приготовленным кушаньем. Предложение было всеми принято, как во время сказанное.
Умыв руки и лица, все сели за стол, усталые, но довольные. Обед прошел молча, но скованности не было. Общий труд объединяет людей, разгоняет напряженность. Всем было хорошо, на душе легко и свободно. Потом все отдохнули, кто на соломе, кто в клуне.
Но вот снова загудела веялка. Надо было заканчивать работу. Время шло. Солнце уже перевалило за полдень и перестало палить, а куча была еще немалая. Такая работа обычно делалась за два, а то и три дня. Пришли две крестьянки, одетые в чистое, пришел и дьячок, свободный сегодня от церковной службы. Заутреня завтра. Они хотели уже видеть благовестников, слушать их, а только увидели, что Селиверст крутил веялку, весь усыпанный пылью половки. Иван поспевал везде: и носил, и насыпал, и убирал полову.
И вот пришедшие, не сговариваясь, все сбегали домой, переоделись и пришли, да еще захватив своих близких на подмогу. И скоро ток у семьи Потапенко представлял собой поистине чудо. Молча, с торжественными лицами трудились люди. "Кто говорил, что только пчелы и муравьи созданы для общественного труда? - радостно думал Иван. - А вот оно Царство Божье. Да придет Царствие Твое. Только найди правду Царства этого - и все приложится, все совершится".
И Иван верил, что человек создан Богом для общности труда, общности жизни, общности служения Богу всей своей жизнью.
К вечеру, когда во дворе Потапенко собрались люди смотреть и слушать, ток был чисто выметен, солома в скирде, все умыты и чисто одеты. И приходящие видели это чудо, это воплощение евангельского учения Иисуса Христа: все, о чем согласитесь просить во имя Мое, дастся вам. Согласие - вот непременное условие успеха, чтобы получить от Бога желаемое.
Читать Евангелие все перешли к соломе. Там было светло, и все могли сесть. Книгоноша, взяв свою сумку, спросил, кто умеет читать. Поднялось восемь человек. И Селиверст торжественно вручил шести из них Евангелие, а двум - Псалтирь на русском языке.
Евангелие было дано и дьячку. Он благоговейно поднес его к губам, поцеловал и заплакал. Ему так давно хотелось иметь русское Евангелие.
Затем Иван помолился и предложил всем вместе спеть молитву "Отче наш". Слыхано ли было, чтобы это подворье, это село, пело так молитву? Евангелие читали дотемна. Сначала начал Иван и прочел всю 5-ю главу от Матфея, 6-ю главу читал Селиверст. Конец нагорной проповеди дали прочесть дьячку. И все слушали как зачарованные. Так они еще никогда не слышали слов Иисуса.
Когда стемнело, Иван рассказал собравшимся о Самом Иисусе Христе, как Он родился, как возрастал, как проходил искушение в пустыне в посте и молитве, как крестился и как вышел на проповедь, начало которой все сейчас прослушали.
Никто не хотел уходить, все хотели еще слушать, но он сказал:
- Уже поздно. Завтра воскресенье, и вам всем идти к заутрене. После обеда приходите. Куда?
- У меня есть дюже хороший навес, - сказал бородатый крестьянин, - мы на прошлой неделе гуляли свадьбу и еще не убрали. Давайте у меня и соберемся.
