— Когда ты прекратишь функционировать, Чарльз, мы достигнем предельного расстояния от родного мира. Тогда я изменю курс и начну поиск подходящего мира, на который доставлю груз.
На мгновение ее слова показались бессмысленными — а затем на него навалилась сокрушительная, ошеломляющая правда, внезапно уничтожившая и его гордость, и его «я».
— Часы, — глухо выдавил он. — Выходит, я всего лишь часы.
Метаболический будильник. Как еще можно определить длительность полета, продолжающегося почти со скоростью света? Засеянный жизнью мир должен находиться в пределах досягаемости, и мера измерения превратилась в человеческую жизнь. Или длина его жизни, или момент, когда он осознает правду, разница невелика.
А потом?
— Мне очень жаль, Чарльз, — произнесла машина, и на этот раз не было никаких сомнений, что в ее голосе прозвучала жалость. — Мне действительно очень жаль.
А затем электронное устройство, имплантированное в его мозг, мгновенно сделало его неподвижным, тело его охладил специальный газ, стены раскрылись и обнажили инструменты, которые подхватят его тело, разделают его плоть на фрагменты и сохранят молекулярные цепочки РНК и ДНК, которые будут добавлены к конечному посевному материалу.
Но боли не было. Совсем не было. В этом, по крайней мере, Строители проявили доброту.
