– Я хотела бы провести ритуал как можно скорее, – вздыхает она. Взгляд Верховной ловит, плечами пожимает почти легкомысленно, но эта легкость ей, на самом деле, стоит серьезных усилий. – Перед смертью не надышишься. Но я не готова рассказывать Дане.
– Ты не хочешь, чтобы это был Даня, – поправляет ее Ирина Владимировна, и это, на самом деле, изумительно – то, как она видит ее насквозь. – Может быть, он не твоя половинка?
– Я всегда думала, что это бред. Ну, про половинки, – Саша усмехается, но в ответ не следует даже улыбки, и брови ее непроизвольно взлетают в изумлении. – Что, серьезно? Типа, а если твоя половинка рождается где-то на другом конце земли?
– Все гораздо проще, – Ирина Владимировна отпивает кофе, жмурится довольно, но где-то в глубине глаз, когда она их открывает, что-то похожее на грусть. – У нас, ведьм, могут быть, действительно, совместимые с нами мужчины. Не только один, это было бы странно и нелогично. Рядом с такими мужчинами нам легче восстановить силы. Они что-то вроде живых батареек для нас. Но и каждый такой мужчина подходит не только для одной ведьмы. Мне нравится думать, что таким образом Мать позаботилась о нас.
Саша хмурится. Как-то с трудом это укладывается в ее голове: осознание того, что где-то в мире есть несколько человек, которые не просто делали бы ее счастливой, но и могли бы быть важны для ее магии. В конце концов, это важная часть нее, такая же важная, как кровь, текущая в ее теле, и заботиться о магии, думает она, для нее то же самое, что заботиться о своем теле и своем разуме, само собой и естественно.
– Как можно распознать такого человека? – вопрос вертится у нее на языке, и почему бы его не задать? Как знать, может быть, Даня может быть таковым? Как знать, вдруг ей стоит ему открыться еще и потому, что он ей подходит? Но Ирина Владимировна качает головой, и она не сразу понимает, что это не имеет отношения к ее предположениям, что не могла бы она прочесть ее мысли.
– Не так легко, как хотелось бы, – улыбка, ей адресованная, все же полна тепла. – Но есть несколько способов. Я, например, увидела Шуру во сне, разумеется, после долгой подготовки и все такое. Мне должен был присниться человек, который мне подходит, если я была с таковым знакома.
– И той же ночью она мне приснилась, и я проснулся с твердым осознанием того, что, что бы ни случилось, в итоге я буду с ней, – Александр Васильевич в комнату входит, пахнущий пряностями, улыбающийся так же тепло, и садится на подлокотник кресла, в котором его жена так удобно устроилась. – И вот, полюбуйтесь. Если ведьма чего-то хочет, она это получит любой ценой.
– Ты же знаешь, что не любой, – шутливо ворчит Ирина Владимировна. – Если бы ты был со мной несчастен, я бы ни за что…
– Если бы я был с тобой несчастен, это был бы не я, а мой тупой двойник, – он фыркает, целует ее в макушку не демонстративно, скорее привычно, мягко. – Через десять минут можно будет идти обедать. Надеюсь, девочки к тому времени придут.
Значит, до тех пор ей надо все выяснить, думает Саша. Вот только можно ли расспрашивать дальше об этом, если рядом Александр Васильевич сидит? Что при нем можно спрашивать, а что нет? С другой стороны, он уже столько лет муж ведьмы, ну чего он может не знать?
– Мне с Сашей повезло, – говорит Ирина Владимировна, поймав ее взгляд. – Не всегда между ведьмой и подходящим ей мужчиной есть чувства. Некоторым из нас приходится выбирать, останутся они рядом с ним и будут удерживать его без любви ради своей магии, или не будут врать ни себе, ни ему. Этери помнишь?
Этери Георгиевну забыть сложно, Саша думает, особенно учитывая что видятся они не так редко, чтобы это произошло. Верховная ведьма дружественного ковена, довольно жесткая, но при этом искренне заботящаяся о всех своих подопечных, растящая дочь – не потому ли нет у Дианы отца? Ирина Владимировна кивает в ответ на ее вопросительный взгляд.
– Этери не повезло. Первый мужчина, который ей подходил, был женат, и она решила не уводить его из семьи. Со вторым было то же самое, но в результате короткого романчика она забеременела. А третий ее попросту не любил, и она решила, что не будет удерживать его рядом с собой и лгать и себе, и ему, даже ради собственной магии. Я благодарна Матери за то, что мне не пришлось делать этот выбор.
– Мне… – Саша останавливается на миг, чтобы подобрать нужное слово, – жаль. Что у нее так все получилось.
– Если бы она тебя сейчас услышала, – Ирина Владимировна щурится смешливо, – обиделась бы безумно. Этери не любит, когда ее жалеют. Сильные люди этого вообще не любят. Им и не нужна жалость, ты это в какой-нибудь момент поймешь, по себе или по другим. Они и без этого справляются.
