С детства Джулс Эмбер внушали, что злой Алхимик украл доброе сердце Колдуньи, обрекши народ Семперы стать узниками времени, заточенного в их крови. Пока аристократы благоденствовали, бедняки теряли годы, по крохам наскребая кровавое железо, чтобы не умереть с голоду.Но Джулс узнала правду: она – Алхмик, а Каро – служанка, хладнокровно убившая Королеву и Роана Герлинга, – Колдунья.Теперь Каро не остановится ни перед чем, чтобы разбить сердце Джулс и уничтожить ее. Вынужденная бежать из Эверлесса, девушка должна воскресить в памяти все легенды, в которые она когда-либо верила и которые, оказывается, не что иное, как вехи ее опасного прошлого. Только собрав воедино все фрагменты своих предыдущих жизней, Джулс сможет спасти того, кто стал ей очень дорог, и раз и навсегда покончить с Колдуньей.
Посвящается моим брату и сестрам:
Рейчел, Бену и Ханне – жду не дождусь увидеть, куда приведет ваш путь.
Колдунья увидела, как серебристая тень поднимается из искалеченного тела Алхимика и бросается прочь, слишком быстрая, чтобы за ней угнаться. В серебре светилось и пульсировало что-то темно-красное. Чересчур поздно Колдунья поняла, что Алхимик действительно обманул ее – он украл ее сердце.
Но что если Алхимик не умер, не по-настоящему – и она нашла способ выжить?
Sara Holland
Evermore
Печатается с разрешения автора и литературных агентств InkWell Management LLC and Synopsis Literary Agency
Copyright
Сегодня ночью я превращу кровь Алхимика – кровь Джулс Эмбер – в оружие.
Я стою в комнате, находящейся глубоко под бальными залами и балконами Береговой Гавани. Ростовщик времени склонился напротив меня и, потея, смешивает порошки за своим столом. Он – последний в длинном списке ростовщиков, которых я наняла, чтобы выманить Алхимика из укрытия. Пока все подводили меня, поэтому теперь мертвы. Но что-то подсказывает мне, что сегодня ночью все будет по-другому.
Ощущение опасности бесплодного ожидания витает в воздухе.
Народу Семперы не хватает изобретательности, когда дело касается их драгоценного времени, их кровавого железа. Если они не пьют его как звери, то растрачивают на цветущие сады или скармливают огню, чтобы согреться зимой.
Но настоящее кровавое железо может сжечь мир.
Когда ростовщик времени выливает флакон с кровью Джулс Эмбер в свой маленький котел, в комнате вспыхивает свет – словно мы не глубоко под землей, будто внезапно наступил день. Пепел и сажа клубятся вокруг меня, пока взрыв не сбивает нас обоих с ног. Падая, думаю о мире как о коже, туго натянутой на боевой барабан из моих воспоминаний столетней давности. Кто-то только что опустил молот.
Ударяясь спиной о деревянный пол, ощущаю лишь, как от возбуждения кипит кровь. Перед закрытыми глазами встает картина: языки пламени, контуры дряхлого города с жалким названием – Крофтон.
Смеясь, с трудом поднимаюсь. Ростовщик времени все еще валяется на полу, сбитый с ног ударом, и хватает ртом воздух, как рыба.
– Так это ты, – бормочет он. Мое настоящее имя, Колдунья, замирает у него на губах.
Ничего страшного. Внутри бронзового котла подвижная, мерцающая жидкость испускает слабый свет. Она бесцветная и в то же время всех цветов сразу, на эту магию тяжело смотреть глазами простых смертных. Мужчина, умирающий у моих ног, создал ее из лучших бриллиантов Семперы и всего одного года кровавого железа, который милая Джулс Эмбер оставила в Эверлессе.
Подношу маленький котелок к губам и выпиваю время Алхимика. Лишь немного.
На остальное у меня есть планы.
Горло пронзает боль.
Тяжело дышу, хватаясь за край стола, и мое слабое тело дрожит. Жду, когда время сольется в тысячи клинков, как в ту ночь в Эверлессе, когда я наконец поняла, кто такая Джулс Эмбер на самом деле. Дожидаюсь, пока ее время вырвется из меня, словно что-то живое.
Этого не происходит. Наоборот, в меня вливается сила.
Энергия пробегает по комнате, магия – в каждой ее частичке, дикая, необузданная, словно свора бродячих собак, только и ждет, что ее освободят и выпустят в мир.
Выливаю несколько капель жидкости в непрозрачную бутылку, чтобы скрыть бриллиантовый оттенок содержимого.
Покинув комнату, передаю бутылочку парню из Эверлесса, Айвану Тенбурну. Теперь он меня боится и держит ее так, словно она его может укусить. Хорошо: мне нужно, чтобы он был аккуратен и наше зелье добралось до Крофтона в целости и сохранности.
Где оно подчинит мне Алхимика.
– Разожги для меня пожар, – шепчу я на ухо Айвану.
Мне кажется, что мои руки в крови.
Это лишь игра лунного света и движущихся теней. Но я все равно отчаянно тру ладони о влажный плащ, словно это простое действие может стереть алые пятна из моей памяти.
Я сижу в углу сарая, у своей подруги Аммы, недалеко от Крофтона, стуча зубами скорее от страха, чем от холода, а рядом, глядя на меня из своей клетки, тихо кудахчут три курицы. Весенний дождик стучит по крыше. Когда я была девочкой, в объятиях папы шум дождя казался колыбельной – он пел о новой жизни, молодой пшенице, которую скоро можно будет собрать, замесить и выпечь из нее хлеб в горячей печи. Дождь усыплял меня, такой нежный и настоящий, словно голос любимого человека.
