Everything I am полностью

Что бы я сделал, если бы позволил себе пустить в ход руки? Досмотрим картинку до конца. Я решительно огибаю стул, приближаюсь вплотную. Хватаю Снейпа за твердые плечи, по которым так плавно спадает мантия. Приближаю лицо, запускаю руку в волосы, наматывая пряди на пальцы — и дергаю. Сильно, так, что он шипит от боли, а лицо оказывается совсем рядом с моим. А дальше я смотрю на его раскрытые губы — и впиваюсь в них поцелуем, яростным, без намека на нежность или смущение.

О Господи…

Остановись, Поттер.

Поздно — я ощущаю, как тело окатывает огненная волна возбуждения. Мне не справиться с этим — усилием воли точно не справиться. Я зло мычу и запускаю руку в пижамные штаны, стискивая дрожащими пальцами возбужденный член. Раз, два, вверх, вниз, о Боже!.. Заглушающее заклинание на полог, скорее!

Я отрывисто бормочу его, а потом роняю палочку на пол, отдаваясь безумному порыву. Я уже делал это однажды, думая о Снейпе. Я обещал себе больше этого не делать… Все бесполезно — рука отказывается убраться с члена, а мозги просто отключаются, не забыв услужливо подсунуть уже иную картинку: Снейп отвечает на поцелуй, отрывается от моих губ и приникает к шее — кусая, засасывая кожу…

Вверх-вниз… Еще, еще, еще!..

Он скользит руками по моему телу, расстегивает джинсы, и это уже не моя рука, это его прохладная ладонь ласкает меня, стискивает, ускоряет движения…

Вот так — еще — уже почти… еще, ну же!.. лихорадочная дрожь, неконтролируемый стон вырывается из горла, стон, в котором имя…

Быстрее! Сильнее… о даа!.. Даа…

Северус!..

Я обмякаю на кровати, сперма заливает пальцы, член все еще вздрагивает, а я со всхлипами пытаюсь выровнять дыхание.

Я обещал себе этого не делать… Я не мог знать, что это будет самый яркий оргазм за всю мою жизнь… С его именем на губах.

Я знаю, за что злился на него. Я его хочу. Помоги мне Мерлин, я хочу Снейпа!

И теперь, гей он или не гей, уже никогда не смогу поднять на него глаза. Не смогу, потому что он прочтет в них, что я хочу его.

И оттолкнет так же, как сегодня.

Я поворачиваюсь набок, не в силах даже произнести очищающее заклинание. Липкая ладонь пахнет мускусом, я почти машинально подношу ее к лицу, вдыхая собственный запах. А потом высовываю кончик языка и осторожно пробую собственную сперму. Горьковатая полупрозрачная жидкость, все еще чуть теплая.

А какова на вкус сперма Снейпа?

Остается только застонать от собственного кретинизма и наложить какое-нибудь заклятие на голову, чтобы перестать, наконец, думать о нем. Я получил разрядку, не пора ли заснуть? Но тело напрочь отказывается слушаться. Мысли скользят дальше и вновь облекаются в картинки.

Снейп сидит в кресле, я — на краю стола рядом с ним. Я осторожно касаюсь его волос, наматываю на указательный палец слегка завивающуюся на конце прядь. Черную, смоляно-блестящую, жирную. Как будто он не мыл голову три месяца или смазывает волосы маслом. Снейп открывает глаза и впивается в меня взглядом… а потом ответным жестом зарывается длинными пальцами в мои отросшие волосы. Эти пальцы холодят мой затылок, скользят по темени — так же, как сегодня утром в больничном крыле, а потом надавливают на голову и пригибают к себе — ближе, еще ближе…

Член вздрагивает и решительно поднимается снова. За что мне это… Может, хватит?..

… ближе, ближе — и тонкие губы размыкаются — как сегодня в его кабинете, когда я утратил дар речи, глядя на него… Он наклоняет меня — и прижимает свой рот к моему.

Я со стоном отправляю руку на прежнее место. Тело сегодня руководствуется собственными инстинктами, и плевать ему, что я думаю по этому поводу.

Ладонь сжимается вокруг влажного горячего члена, и в это время в спальню кто-то заходит. Невилл, если судить по голосу, и Дин Томас.

Я прерывисто дышу и умоляю себя остановиться. Но сделать это при нарастающем возбуждении почти невозможно — я зарываюсь лицом в подушку и могу лишь надеяться, что они не захотят проверить, сплю ли я.

— А Гарри что, уже лег? — голос Невилла.