Мы стоим так близко друг к другу, что со стороны это выглядит, наверное, как объятие.
— Что, Драко, твое имя тебя оскорбляет? — осведомляюсь я дружелюбно, упирая кончик своей собственной палочки прямо в центр его лба — в точку, где сходятся тонкие высокие брови. И надавливая, так, что Малфой морщится.
— Ты вообще не смеешь обращаться ко мне по имени, грязнокровка! — повышает он голос.
Но я лишь улыбаюсь ему в лицо:
— Тогда уж
Не знаю, когда мне приходилось бороться с собой сильнее. Искушение еще на градус провернуть это аристократичное запястье сводит с ума.
— Ты… ты даже не поймешь, откуда тебя поразит смерть! — выдыхает Малфой сквозь стиснутые от боли зубы.
— Ударишь в спину, Драко? — я умышленно провоцирую его, — а так шипеть ты у Снейпа научился или, может, у папочки? Он тоже, помнится, говорил с присвистом… Змееуст недоделанный…
Малфой рычит и бешеным рывком высвобождается из моего захвата.
— Не смей говорить о моем отце в прошедшем времени! — орет он. На лбу вздувается вена, и теперь он, кажется, в самом деле готов меня порешить.
— Ну, убей меня в стенах родного факультета, Малфой, — я насмешливо раскидываю руки в стороны, — это сразу ясно покажет всем сочувствующим, на чьей ты стороне!
Он лишь шумно сопит от бессилия. Мы оба знаем, что настоящая дуэль в стенах школы невозможна, а надо мной тяготеет еще и категорический запрет Дамблдора поддаваться на провокации этого белесого выродка. К счастью, Малфой об этом не осведомлен. А может быть, ему запрещено цепляться ко мне — не знаю, директор никогда не говорит обо всем, что делает… особенно за твоей спиной.
Я едва не пропускаю момент, когда Малфой кидается на меня. Все-таки врожденный аристократизм однажды сослужит ему дурную службу. Все его действия — если не считать проклятий, конечно, в них-то он не медлит, — предсказуемы на шаг вперед. Я подставляю ему ножку и ловлю в локтевой захват тонкое вибрирующее горло.
Малфой хрипит, задыхаясь, и пытается лягаться.
— Ага, — киваю я ему, чуть напрягая руку, — попинайся, и я тебе шею сверну.
Теперь я уже не сдерживаюсь и позволяю ненависти прорваться в голос. Наступает тишина, во время которой я перевожу дыхание, а Малфой хватает воздух ртом, как вытащенная на берег рыба.
Я резко выдыхаю и отпускаю его, одновременно толкая спиной к стене. И в тот же миг нависаю над потерявшим самоуверенный вид блондином. Мы одного роста, но обычно осанка позволяет Малфою зрительно казаться выше. Сейчас иллюзии нет.
— Запомни, Драко, — я говорю тихо, но в моем голосе — готовность произнести Непростительное проклятие, — в тот день, когда мы встретимся в бою, домой вернется кто-то один.
Малфой не отвечает, мы лишь сверлим друг друга глазами. Я слышу, как стучит в ушах кровь.
Внезапно эту грохочущую тишину нарушает знакомый голос. Только его не хватало. Сейчас он испортит мне всю сладость момента.
— Поттер, какого дьявола вы здесь потеряли? Не думал, что пребывание в стенах моего факультета окажет на вас такое влияние, что вы окажетесь не в силах уйти. Будьте любезны объяснить, что именно вы делаете с мистером Малфоем?
Вот как. Я для него, значит, даже не «мистер», а просто «Поттер», а эта титулованная сволочь, которую я по недоразумению не придушил…
Я не слежу за интонацией слов и позволяю себе быть настолько невежливым, насколько хочется:
— Вы уже как-то спрашивали. В конце прошлого года, помните? Я как раз не мог выбрать для него подходящего проклятия. Вот, — я бесцеремонно толкаю своего противника кулаком под дых, — все никак не выберу. Вы мне не поможете?
Малфой стоит оцепенело и не сопротивляется, видимо, решив, что с появлением декана он благополучно избавился от всех проблем.
Ошибаешься, думаю я, с ожесточением повторяя удар. Мне безразлично, что сделает Снейп. Безразлично, каково будет наказание. Малфой сам мне попался. И напросился тоже сам.
— Поттер, вы в своем уме? — зло осведомляется Снейп, перехватывая мой в третий раз занесенный кулак. — Что вы делаете и как позволяете себе разговаривать?
— Да мне плевать, — отзываюсь я.
Надо же, сколько времени мы с Малфоем проговорили — если это можно было назвать беседой — полушепотом, а теперь я срываюсь на крик. Хотя отлично знаю, что тот, кто теряет контроль над собой, проигрывает. Прошлый год хорошо научил меня этому.
— Тридцать баллов с Гриффиндора, Поттер, и вон с глаз моих, — кидает в ответ Снейп, вставая между мной и Малфоем. Он, вероятно, сделал это неумышленно, однако теперь я лишен возможности плюнуть тому в лицо напоследок. Это, несомненно, стоило бы факультету еще сотни баллов, но я бы все равно не отказался. И зачем Снейп вышел из своих комнат? Какой леший понес его наверх? Он испортил мне такое замечательное выяснение отношений.
