— В восемь…
— А ушла?
— Ну… где-то через полчаса, Гарри, я не понимаю…
— Так вот если бы ты задержалась до без четверти девять, — заключаю я, — ты увидела бы, что Снейпа вы с Роном похоронили рано.
Я разворачиваюсь и делаю пару шагов, чтобы уйти, потом вспоминаю еще кое-то и возвращаюсь:
— Я буду играть завтра, Джинни. А потом начинай подбирать на следующий сезон другого ловца. Я не желаю больше играть в игры, все время помня, что мое место — на начавшейся войне.
На лице младшей Уизли отражается потрясение:
— Войне?
— Вот именно, — я сам не ожидал, что меня так порадует ее испуг.
Не надо думать, что я спятил, Джинни, думаю я, разглядывая ее. Не надо думать, что прячусь, потому что боюсь жить дальше.
— Доброго тебе дня, — произношу я и отправляюсь обедать.
* * *
День, слава Богу, заканчивается спокойно. После обеда у нас была только история магии, и даже Гермиона сегодня зевала так, что чуть не вывихнула челюсть. Рон сидел рядом с Лавандой и делал вид, что с нами незнаком. Что происходит с представителями этой семьи?
Мне было искренне жаль Гермиону, поэтому после уроков я преодолел ее вялое сопротивление и потащил гулять. Она бормотала что-то о близящихся экзаменах, но я не внял. В конце концов, вчера я не послушал Снейпа, уж с ней-то точно могу справиться. Мы пробродили три часа по берегу озера, кидали в воду плоские камешки, чтобы они подскакивали на поверхности воды не меньше пяти раз, разговаривали о том, чем будем заниматься летом. Гермиона, как ни странно, поддержала мое стремление прорваться на жительство в дом на Гриммаулд Плейс. После того как мне исполнится семнадцать, магия крови начнет слабеть, сказала она, лучше уж рисковать собой рядом с друзьями, чем в одиночку и среди магглов.
Я вкратце рассказал ей, что Снейп вернулся в Хогвартс — не невредимый, но вполне живой. По-моему, она испытала от этой новости некоторое облегчение.
Мы не обсуждали ни Рона, ни Симуса, и я впервые за долгое время почувствовал, что все идет так, как надо. В том, что друзья помирятся, у меня сомнений не возникало. Слишком многое связывает, да и кто сможет мириться с их взрывными темпераментами, если они надумают разбежаться?
Поэтому я не стал уточнять, что именно Гермиона сказала Рону после того, как мы едва не наставили друг другу фингалов в хогвартской галерее. Кивок в ответ на мой вопрос, объяснила ли она мое поведение, и тема была закрыта.
А Симуса обсуждать просто неактуально.
Мы вернулись в гостиную около пяти вечера, и я убедился в своей ошибке.
* * *
Как только я усаживаюсь заниматься — во-первых, экзамены на носу, во-вторых, надо Гермиону поддержать — Финниган подходит ко мне и опирается на стол костяшками пальцев. Я скольжу взглядом по его рукам — от ладоней, сжатых в кулаки, по рельефной мускулатуре к плечам, и только тогда перевожу взгляд на его лицо. Когда Симус окончательно вырастет, он будет гораздо крупнее меня. Не выше, но шире в плечах и коренастее. Как медведь. Я поднимаю бровь:
— Симус. Тебе что-то нужно?
Он кивает, и я вижу, как на скулах у него двигаются желваки.
— Можем мы пойти куда-нибудь поговорить?
— А здесь чем плохо? — беззаботно спрашиваю я, словно мы говорим о погоде.
Он смотрит на меня, прищуриваясь, и наклоняется к моему уху:
— Поттер, ты что, боишься со мной оставаться?
Но меня не так легко взять на «слабо», как раньше. Я улыбаюсь и отвечаю в полный голос:
— Нет.
— Тогда пошли.
Я пожимаю плечами и поднимаюсь. Гермиона встревоженно следит за нами поверх стопки учебников, и я успокаивающе киваю ей. Она качает головой и углубляется в Арифмантику, а мы с Финниганом выходим из гостиной.
— Ну и куда направимся? — интересуюсь я, оглядываясь по сторонам. Странно, но я не чувствую волнения.
— Давай на улицу, что ли, — отвечает Симус. Вот он выглядит еще напряженнее, чем когда подошел ко мне. Я киваю.
До выхода из школы мы не произносим ни слова. Молчание, кажется, тягостно для Симуса, но я не намерен прерывать его первым. Он сам хотел, не правда ли. Я догадываюсь, о чем пойдет речь, и не собираюсь ему помогать.
Мы доходим до хижины Хагрида и сворачиваем влево, под сень деревьев. Здесь лежит удобный поваленный ствол. Нас не видно из школы, а в хижине с этой стороны нет окна.
Я сажусь, глажу ладонью шершавую кору, ожидая, пока он начнет. Симус долго примеривается и наконец садится на почтительном расстоянии, доставая из кармана брюк маггловские сигареты. Я фыркаю.
— Ага, — отзывается Финниган, — Дин привез, когда в последний раз домой на выходные аппарировал.
Замечательная у нас дисциплина. Студенты на выходные без спросу исчезают по домам.
Потом в голову приходит, что я должен бы гордиться тем, как гриффиндорцы презирают риск. Но почему-то он кажется только глупым позерством.
Интересно, давно ли я так думаю?
