– Согласен, – последовал ответ, потом щелкнули, один за другим, два замка, и Колдун, одетый по случаю жары в одни купальные шорты с белыми полосками по бокам, впустил оперов в квартиру.
Они собирались действовать иначе.
Но, видимо, слишком дотошный хозяин не на шутку разозлил не только Иваницкого, но и Дудника. Много позднее Сахно пришел к выводу: напарники злились не только и не столько на Колдуна, сколько на себя. Подписавшись на участие в этой истории, они уже не могли сдать назад. Поэтому шли только вперед, не думая о возможных последствиях и даже не предполагая их.
Олег Сахно вошел в квартиру последним. Едва он прикрыл за собой дверь, как Иваницкий переложил пистолет в левую руку, а правую утопил в рыхлом животе хозяина. Охнув, Колдун согнулся пополам и присел. Подхватив инициативу, Дудник пнул его ногой, словно футбольный мяч, и тот упал на пол, скрючившись в позе эмбриона.
Сахно попытался было остановить свою команду, да только поздно. Опера знали, как и куда нужно бить, чтобы «клиенту» было больно, а следов при этом не оставалось. Правда, экзекуция была не долгой. Стукнув Колдуна по три раза, опера подхватили его под руки, подтащили к креслу и бросили в него, как большую тряпичную куклу. Колдун сразу же согнулся, опустив голову вниз. Сахно ничего не оставалось, кроме как принять участие в представлении.
Подойдя к сидящему, он рукой отстранил Иваницкого, взял Колдуна за подбородок, приподнял, посмотрел ему в лицо немигающим взглядом.
– Все понял?
– Н-нет, – процедил тот. – Ошибка…
– Чья ошибка и где ошибка. Быстро говори! – выкрикнул Олег.
– Ваша… Вы совершаете ошибку, ребята, очень серьезную… Кем бы вы ни были и на кого бы ни работали…
– Так-так, – Сахно сильнее сжал подбородок Колдуна. – Интересно. Скажи, будь так добр, кем ты нас пугаешь и в чем это мы, по-твоему, на хрен, ошибаемся. Или, – он оглянулся на напарников, словно призывая их в свидетели, – ты без своего адвоката говорить отказываешься? Такие старые песни о главном мы уже слышали. Так что, кому будешь звонить? А то давай я сам позвоню, пускай едет кто хочет. Пока соберутся, пока доедут, ты ведь все равно в нашей компании будешь отдыхать. Вот офицеров милиции ты своим поведением очень огорчил.
Они тебя немножко поспрашивают, если со мной разговаривать не желаешь.
– О чем… разговаривать?
– Вот, уже лучше. Уже идешь на контакт. – Сахно подмигнул Колдуну, отпустил подбородок. – Кому звоним?
– Никому… Пока… – ответил тот, выпрямившись.
– Молодец. Тогда надевай штаны и что там у тебя еще – с нами поедешь.
Дудник между тем уже прохаживался по комнате. Иваницкий заглянул в спальню, скрылся там, отозвался оттуда:
– Слышь, грамотный, у тебя наркота есть? Или оружие? Лучше сам выдай, добровольно.
– У меня в квартире нет ни оружия, ни наркотиков, – проговорил Колдун, глядя Олегу прямо в глаза. – Вы же разумный человек, я вижу. Я чувствую это. Вы – единственный разумный человек из всей вашей компании. У меня нет…
– А хочешь – найду? – Мишка выглянул из спальни, прислонился плечом к дверному косяку. – Если я начинаю искать, мужик, я всегда нахожу. Поискать,
Обратившись к Сахно по званию, он тем самым просил уточнить: продолжать ли раскручивать ситуацию и усугублять без того незавидное положение клиента, или надо остановиться, так как он уже достаточно напуган. Олег бросил быстрый взгляд на Дудника, прочитал в его глазах тот же немой вопрос. В другой ситуации он дал бы сигнал работать по полной программе. Но сейчас что-то сдерживало его.
– Давайте у него спросим, товарищ старший лейтенант. – Олег наклонился к сидящему, уперся рукам в его колени. – Я и правда не дурак. Ты тоже не будь дураком, послушай меня очень внимательно. Ребята мои искать умеют. И за пять минут найдут у тебя в хате все, что надо для того, чтобы закрыть тебя минимум на семьдесят два часа. Если ты выдержишь трое суток в камере, в которой по стечению обстоятельств окажутся не совсем адекватные соседи, я лично за это время найду способ приземлить тебя на дольше. Живешь ты один, где работаешь – неясно, скорее всего – вольный стрелок. Значит, тебя никто не хватится. Усек? И все это, на минуточку, без малейшего насилия с нашей стороны. Тебя больше пальцем никто не тронет, даю гарантию. Тебе и без воспитательных тумаков будет хорошо.
– Вы меня пугаете, – неуверенно сказал Колдун. – Такого не может быть…
– Почему? Я тебя не пугаю, я просто рассказываю, что тебя ждет в ближайшем обозримом будущем, если работники милиции отыщут у тебя в квартире, допустим, десять граммов белого порошка, который наши умные эксперты определят как наркотическое вещество героин. Но ведь можно оставить герыч тебе, верно?
– У меня… – Колдун сглотнул, – у меня никогда не было… этого… Такого не может быть… со мной…
Дудник не выдержал – хохотнул. Его поддержал Иваницкий. Сахно, напротив, даже не улыбнулся.
– Именно с тобой, мужчина, такое и может случиться. Прямо сейчас, ждать долго не надо. Скажи: ты мне веришь?
Колдун затравленно завертел головой, переводя взгляд по очереди на каждого из своих мучителей.
