— Если девушка позволяет вам при встрече целовать ее ладонь — это означает особое ЕЯ к вам расположение… Целуйте в линию сердца.
Петька вздохнул. Никита бросил книгу в общую кучу, задул фонарь и лег рядом с Петькой.
Так они лежали долго. Предпринимать что-нибудь не имело смысла. Во-первых, им 0ы не удалось выбраться. А во-вторых, они могли подвести ту, которая так ре* шительно пошла им навстречу.
Лежали молча. Но оба очень хотели пить.
Сухость будто бы медленно подступала к ним со всех сторон, откуда-то из углов, от крыши, а потом наваливалась всей тяжестью, и Петька пошевелился. А Никита встал, опять зажег фонарь, достал из ящика «Гибель «Колорадо», стал читать.
Некоторое время снова молчали. Потом Никита поскреб свой круглый затылок, и Петька спросил:
— Чего там?
— Женятся, — сказал Никита. — Свадебное путешествие.
— Это вроде как Федька с Наташкой в Сопляковку?..
— Вроде, — сказал Никита. — Только на корабле. Опять помолчали. Никита увлекся. Стал пристраиваться возле тумбочки поудобней.
— Ну… — снова напомнил о себе Петька.
— Субмарина, — объяснил Никита. — Это по-фашистски — подводная лодка. Сейчас топить будет корабль…
— Бомбы, что ли, нет у этих? — спросил Петька.
— Нету, — сказал Никита. — Это ж не русские— англичане.
Немецкий капитан предложил женщине спуститься на подводную лодку. С женщинами капитан, оказывается, не сражается.
— Врет, собака… — комментировал Петька.
— Ну, вот… — сказал он, когда немец все-таки потопил корабль.
Но лодка всплыла и подобрала невесту.
Дальше всякий раз, когда Никита хмыкал про себя, Петька требовал разъяснить ему причину хмыканья. И мало-помалу перед ними развернулась картина такого безобразия, что, если б не жаль было лишних движений, Петька изничтожил бы книгу.
Жених мисс Фейл утонул. Немецкий капитан поселил ее в своей каюте. И скоро она забыла про жениха. Но тут все офицеры стремятся с ней побеседовать. Капитан держит ее под замком.
Лодку бомбят наконец, и лодка падает на грунт. Немцы, вместо того чтобы спасаться, кидаются все к капитанской каюте и хотят прорваться к мисс Фейл. Тут среди них оказался один порядочный юнга, который из пистолета убивает всех, чтобы защитить эту дурочку Фейл.
Потом приходит капитан, благодарит юнгу и убивает его. Мисс Фейл плачет. Капитан объясняет ей, что спастись можно только вдвоем.
— Шкура… — чуть слышным шепотом пояснил Никита.
Капитан открывает люк, и вместе с воздушной пробкой они вылетают из лодки. Мисс теряет сознание. Капитан за волосы тащит ее на поверхность… Англичане подбирают эту пару.
Никита завозился вдруг.
Петька подтолкнул его ботинком: мол, говори, что еще там.
— Она тут, понимаешь… — каким-то уже не своим от жажды голосом произнес Никита, — говорит, что это ее жених, тот, ну, которого этот немец утопил…
«Если бы Наташка так,,— хотел и уже не мог сказать Петька, — убил бы дядька косой Андрей… И правильно б сделал».
Не зря англичане не помогали в войну. С такими союзниками не развоюешься: пропадут» как эта мисс Фейл.
Судить о времени они не могли. Надо бы встать, подползти к двери, чтобы увидеть, где солнце, но не имело смысла расходовать на это силы.
Никита больше не читал. Они опять лежали рядом, И, может быть, прошли сутки, может, двое…
Во всяком случае, потом выяснилось, что они пролежали так целый день. Им ничего не оставалось, как только прислушиваться к звукам во дворе и стараться по этим звукам угадать свою судьбу.
Они могли бы еще рискнуть и положиться на Прокопкину снисходительность вчера, когда у них не было этой драгоценной книги, сегодня рисковать было бы уже глупо.
Когда вместе с Прокопкиным топотом к ним доносились со двора еще и легкие, торопливые шаги, обоим на некоторое время становилось будто бы легче. И Петька опять щупал в темноте религиозное писание.
Наконец шаги хозяев совсем утихли.
По неуловимо загустевшей темноте чердака путешественники поняли, что наступил вечер. Тишина стояла так долго, что Никита не выдержал и спросил:
— А может, все же предали нас?..
Вопрос этот тяжелым камнем повис в воздухе над самой Петькиной головой. И оттого сухость в горле стала чувствоваться еще сильней.
Хлопнувшая на крыльце дверь показалась обоим сигналом к спасенью.
— Шерхан!.. — коротко позвал Прокопка. Друзья сразу привстали на коленях и вслушались. Заскрипела калитка.
Петькины глаза сверкали торжеством, хотя торжествовать особой причины пока не было.
Но когда калитка закрылась и когда прошло две или три минуты, дверь дома опять сильно хлопнула, и друзья буквально почувствовали, как женщина перебежала через двор к сараю. Коротко заскрипела приставленная к дверце лестница, и — будто у этой женщины в самом деле крылья — рядом послышался ее веселый шепот:
— Мальчики! Живы, мальчики? Друзья кубарем перелетели через тряпье.
В дверную щель — примерно в два-три пальца шириной — им была видна только часть ее лица: один глаз, нос и улыбающиеся губы, но смеется она или плачет — разобрать нельзя было.
— Бедненькие мои! Вас не ищут?
— Не…— сказал Петька. — Мы путешествуем. Теперь она засмеялась.