Солнце поднялось тем временем высоко над деревьями, и тайга загомонила на разные голоса, Зашелестел ветер в верхушках елей и кедров. Этот шум был на руку преследователям. Однако, пока держалась под деревьями сырая утренняя прохлада, двигаться было легче. Солнечный зной никогда не проникал в эту глухомань, но воздух мало-помалу становился суше, и
Никита, пригнувшись, догнал Владьку, сунул ему нож.
— Давай на мое место. Сменю Петьку — Петька на твое, потом ты меня сменишь…, Владька отдал ему дротик, взял лук.
Перебежав от куста к кусту, Никита сунул Петьке «бутылку воды.
Преследуемые тоже сменились. Сменились, почти не останавливаясь. Проня взял мешки с провизией и пошел впереди, чернобородый закинул- за спину тяжелый ящик.
Лишь первые километры движения на восток чуточку напоминали собой игру. Чем труднее было двигаться, не выпуская из виду вооруженных бандитов, и чем определеннее сказывалась усталость, путешественники становились все серьезнее, все молчаливее и осторожней.
Там, где Проня и чернобородый шли напрямик — через случайную поляну или болотце,. преследователи вынуждены были где, согнувшись, а где и ползком обходить открытые места; их путь поэтому был намного длиннее, чем путь бандитов. Спасало то, что грабителей отягощал железный ящик с сокровищем, два полных мешка провизии и ружья, тогда как у путешественников не было ничего, кроме двух полупустых котомок, луков и дротиков.
Стали чаще меняться местами. Пили из случайных лужиц на заболоченных участках тайги, отгоняя назойливых головастиков и окуная в воду — разгоряченные лица.
Опасность вплотную подступала к ним лишь один раз, когда, не замеченная в траве, чавкнула под ногой у Петьки торфяная жижа и он упал лицом вниз, на время теряя из виду чернобородого и Проню.
Бандиты остановились. Петька не видел этого, но сквозь махровые головки травы скоро заметил их близко от себя: возвратившись назад, они пристально вглядывались в окружающие деревья. Петька рассчитал, что еще три-четыре шага, и он вскочит* чтобы отдать свою жизнь подороже… Но бандиты не сделали этих шагов.
Несколько минут продолжалось тревожное безмолвие. Эти минуты показались друзьям вечностью. Опять успокоенные, бандиты зашагали дальше…
Они шли весь день. Трудно сказать, сколько километров отделяло теперь путешественников от поляны, что у подножия Змеиной горы, сколько километров из них, они пробирались ползком, сколько бежали, пригнувшись и утопая в болотной жиже…
Все невзгоды последних дней сказались, и если бы не совершенная необходимость двигаться дальше, Никита и Петька давно бы свалились в изнеможении.
Владька перенес меньше их, потому старался двигаться первым как можно дольше, но Владька хуже знал тайгу, не привык еще к ней, поэтому его валила не меньшая усталость, и менялись примерно через одинаковые промежутки времени.
Когда, сбросив на землю мешки, чернобородый остановился, а рядом с ним остановился, тяжело опустив на землю железный ящик, Проня, — друзья уже не верили в возможный отдых.
Петька и Владька подползли к Никите. Сели друг против друга и минут пять лихорадочно дышали через приоткрытые рты. Руки у всех дрожали. Тело казалось чужим, непослушным.
Потом Никита облизал губы, зачерпнул рукой из коричневой лужицы рядом с собой воды, смочив подбородок, набрал, ее в рот и, сглотнув, почему-то виновато улыбнулся. Владька и Петька проделали то же самое.
Перед ними метров на сто в диаметре лежало болото. Тайга кольцом окружала его со всех сторон. И само болото напоминало кольцо, потому что в центре его лежал небольшой островок с одинокой высохшей сосной посредине, возле которой и уселись, побросав снаряжение, бандиты.
Петька огляделся. Справа далеко в глубь болота вклинивался поросший мхом и осокой холм.
Пока еще до конца не сморила усталость, поползли вокруг болота. А затем осторожно, сантиметр за сантиметром, по горло в затхлой воде выбрались на зеленый холм.
Петька двигался первым и, когда, раздвинув осоку, увидел бандитов, на мгновение даже забыл про усталость — так близко подобрались они к самому логову противника. Пнул ногой приближающегося Владьку. Тот понял и, осторожно подобравшись к нему, тоже замер на секунду. Лишь Никита поглядел сквозь осоку хладнокровно — так, будто он обещал Проне явиться в
Низкое солнце едва пригревало. Появилась опасность остаться в мокрой одежде на ночь. Решили, что пока один наблюдает, двое отползут назад, чтобы выжать свою одежду, насколько возможно. Тогда она просохнет быстрее… Все три отжатые телогрейки разложили в траве, и они стали ровно парить под слабым закатным солнцем.
Потом опять улеглись рядышком у самого края холма, заканчивавшегося крутым, метров около двух уступом.
Бандиты не решились жечь костер. Они. запутывали следы и не хотели оставлять после себя никаких примет… Развязали мешки.